Краткая информация

  • 08.04.1964, 55 лет
  • Специальное
  • В браке
  • фотограф, писатель, журналист
  • 0 друзей
Назвать Алину Кабаеву дорогой шлюшкой нельзя, она олимпийская чемпионка. Но все равно надоела власть барыг и воров, да и шлюшки барыг надоели. Блевать хочется от всего этого беспредела в России.
Спортсменка, экс-депутат и миллиардер — роскошная недвижимость Алины Кабаевой

Голубое платье (мистическая история)

Отрывок из книги Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ"

 ГЛАВА 1 «Голубое платье»

 

        Эта мистическая история произошла во время войны в Чечне с полевым командиром чеченских боевиков Шамилем Басаевым. ...Да, это тот самый террорист №1 в России Шамиль Басаев, который был главарем чеченской банды мусульман во время захвата неверных в больнице и роддоме города Буденновск, в июне 1995 года.

        После этого теракта за Шамилем Басаевым много лет охотились все силовые структуры России, а он все эти годы просто жил у себя дома в селе Ведено, в Чечне, в России.

        Мистическая история, которую я вам расскажу, произошла весной 1995 года, в селе Ведено, когда о Шамиле Басаеве никто не писал в СМИ и никого не интересовало существование обычного бандита, полевого командира мусульман боевиков, которые воюют с Российской армией и очищают территорию Чечни от неверных и евреев.

        В марте 1995 года я третий раз поехала в Чечню, где шла война, организованная мусульманами.

        Поездка на войну – дорогостоящее удовольствие для журналиста. Чтобы журналисту быть мобильным и передвигаться по военной территории нужно платить за автотранспорт, а в редакции «Независимой газеты» и в журнале «Огонёк» не дают денег на автотранспорт для таких поездок. Но я нахожу выход и все равно работаю и фотографирую в Чечне. Я езжу по Чечне автостопом и ночлег нахожу, обращаясь то к военным чеченцам, то военным российской армии.

        В мою комнату, где я ночевала с медсестрой местного госпиталя, утром постучали.

        Открываю дверь комнаты и вижу, что стоят три чеченских боевика с автоматами в руках. Местные чеченцы законов РФ не признают. Они живут по своим законам, поэтому ходят с автоматами по улице и зелеными бантиками на голове.

         На этих зеленых бантиках химическим карандашом чеченцы пишут арабские слова и завязывают бантиками голову. Когда они снимают зеленые бантики, то у них на лбу остаются арабские надписи. Чеченцы начинают сразу молиться и говорят, что это чудо, которое сделал Аллах. А я смеюсь над глупыми чеченцами и объясняю им, что когда они потеют, то надпись на зеленом бантике сделанная химическим карандашом - намокает, и поэтому остается отпечаток на лбу от химического карандаша.

         После моих объяснений чеченцы обижаются на меня и отходят от меня. Им так хочется чуда, поэтому им больше нравиться верить в то, что это Аллах «чудо» сделал. Но это не чудо, а химическая реакция химического карандаша и воды. Поэтому зачем на меня обижаться? Ведь я же права. Я говорю то, что есть. Я говорю истину. Аллах не умеет делать чудеса. Чудеса и волшебство может делать только настоящий Бог.

        Вооруженные чеченские мужчины с зелеными бантиками на башке просят у меня разрешение войти в комнату.

— Проходите.

         Вооруженные мужчины заходят в мою комнату и говорят, чтобы я собрала все свои вещи, какие у меня есть. Я должна идти с ними. На их вопрос «где медсестра?», я ответила, что она на работе, в Веденском госпитале.

         Чеченские боевики заглянули под кровати, на которых мы с медсестрой спим и попросили открыть шифоньер. Они хотят посмотреть, что там, в шифоньере?

— Моих вещей в шифоньере нет, — говорю я.

— Открой шифоньер!

         Открываю шифоньер. Он полупустой. У медсестры, с которой меня поселили в эту комнату, вещей в шифоньере почти нет. У медсестры трое детей, которые живут в другой квартире этого дома.

         Вооруженные чеченцы попросили меня поскорее одеться и фотоаппарат не доставать. Сказали, что фотографировать мне не придется. Я быстро одела свитер, куртку и красную шапочку на голову, даже расчесать волосы не стала. Некогда. Меня торопят вооруженные чеченцы с зелеными бантиками на башке.

— Все! Я готова! Можно идти.

        Дверь квартиры мы с медсестрой не закрываем. У меня нет ключа. Точнее ключ только один и он все время у медсестры. В нашей комнате нечего воровать, если честно.

        Мою сумку с вещами несет боевик с бантиком на башке и с автоматом в руках, а я кофр с фотоаппаратурой несу. Еще два чеченских боевика идут сзади меня, как охрана.

        Все очень серьезно и меня это немного пугает. Я решила, что меня сейчас будут опять расстреливать. Меня уже 2 раза на расстрел водили чеченские боевики. А может меня сейчас будут выгонять из села Ведено? Чеченские боевики скрутят меня, запихают меня в машину и скажут - езжай отсюда. Чеченцам не нравится, что я живу в селе среди чеченцев и все время фотографирую. Им это кажется подозрительным. У меня работа такая, всё и всех фотографировать. Я же фотокорреспондент!

        У меня всё время спрашивают жители села: «- Ты из ФСБ, или нет?» Еще спрашивают, в какой должности в ФСБ я служу.

        Меня замучили чеченцы этими вопросами про ФСБ. По сто раз в день об этом спрашивают вооруженные боевики и жители Чечни. Я иногда отшучиваюсь и говорю, что я – генерал-полковник ФСБ. Если честно, то я в погонах вообще не разбираюсь. Наверно это круто быть генерал-полковником ФСБ, поэтому я так шучу. Но чеченцы шуток не понимают и поэтому меня уже два раза водили на расстрел. Но расстрелы на меня не действуют. Я все равно не уезжаю из Чечни и все фотографирую.

        Ширвани Басаев не знает, как от меня избавиться. А я не уеду отсюда, без интервью с Джохаром Дудаевым. Я четвертую неделю в Чечне нахожусь. Потратила редакционные деньги, выданные мне на 5 дней в журнале «Огонёк», и вернуться из района боевых действий в Москву без интервью с Дудаевым - я не могу.

        Мне Джохара Дудаева найти надо, а где его найдешь, если он прячется. Я, кроме Абу Мовсаева, Асланбека большого, Шамиля Басаева, Ширвани Басаева и других боевиков бандитов - никого больше не знаю в Чечне. Куда мне бедной журналистке податься? Где этого Джохара Дудаева найти и сфотографировать? Ведь Дудаев тоже бандит, как и Абу, Асланбек, Шамиль и Ширвани. Поэтому я по правильному адресу пришла. Без интервью с Дудаевым не уеду из Чечни, пусть даже и не думают! Если выгонят - все равно вернусь! Меня ничем не напугаешь, даже угрозой расстрела.

        Я, в сопровождении вооруженных мусульман боевиков, захожу в первый подъезд дома. Мы поднимаемся по лестнице на третий этаж и заходим в кабинет коменданта села Ведено Ширвани Басаева.

        В кабинете находятся: Ширвани Басаев, его брат Шамиль Басаев (полевой командир боевиков) и несколько мусульман боевики с зелеными бантиками на башке, и с автоматами Калашникова в руках. Еще трое боевиков чеченцев пришли, которые меня сопровождали и встали так, чтобы охранять входную дверь. А я у окна встала.

        Чеченец ставит мою сумку с вещами на стол, за которым обычно сидит Ширвани. Но сейчас все мужчины в комнате стоят и подозрительно смотрят на меня. Они что-то затеяли. Сейчас что-то будет и я боюсь этой неопределенности.

        Меня просят отойти от окна и встать у стены, с другой стороны комнаты. Я обошла длинный стол, за которым боевики во главе с Ширвани Басаевым проводят разные совещания, и встала у стены. Ширвани просит меня резких движений не делать и не делать никаких глупостей.

— Что такое? В каком смысле? — Спрашиваю я.

        Ширвани спрашивает меня, это все вещи, которые у меня есть, или есть еще вещи? Я отвечаю, что это все что у меня есть. Шамиль Басаев смотрит на мою сумку и тоже спрашивает: « - Точно все вещи Наталья? Может у тебя есть еще вещи где-нибудь есть?».

— Нет. Это все что у меня есть из вещей!

        Шамиль Басаев говорит Ширвани Басаеву, что моя сумка маловата. В эту сумку «оно» не влезет.

— Наташа, где платье? – спрашивает меня Ширвани Басаев.

— Какое платье?

— Голубое платье! – говорит Шамиль Басаев.

— Я не знаю никакого голубого платья.

        …Так. Мне все понятно. Наверно у кого-то сперли голубое платье и решили, что это я своровала. Я ничего не брала ни у кого. Этого мне еще не хватало! Шамиль стал рассказывать про голубое платье, описывая его фасон. Платье с глубоким вырезом, приталенное, длинное и по описанию похоже на свадебное платье, или бальное.

        Ага! Я понимаю так, что стырили у кого-то бальное платье голубого цвета и решили у меня его найти. У меня этого платья нет, честное пионерское. Шамиль говорит по-чеченски, обращаясь к боевикам, употребляя слово «госпиталь». Дальше по-русски говорит, чтобы все посмотрели в моей комнате и все обыскали. И соседей в соседних квартирах опросили и обыскали их квартиры тоже. Шамиль просит, чтобы у всех жителей села спросили, где я была сегодня ночью? Вдруг меня кто-то видел ночью? Дальше опять по-чеченски говорит... Опять по-русски говорит... Опять по-чеченски

        Взволнован Шамиль Басаев. Вид странный у него.

        Я Чеченский язык не знаю, но поняла по ситуации так…

        Получается, что послали за медсестрой в госпиталь. Будут всех обыскивать и всех допрашивать, так как у кого-то своровали платье голубого цвета. Видимо это платье очень дорогое, раз его ищут. Вы знаете, это очень неприятно, когда тебя обвиняют в преступлении, которое ты не совершал. Меня Шамиль Басаев подозревает в преступлении, в воровстве, которое я не совершала.

        Платье большое, типа бальное и в мою сумку такое платье не влезет, но Ширвани Басаев просит меня показать все, что у меня в сумке есть. Мою сумку и кофр хотят обыскать в присутствии свидетелей. У меня в сумке хотят найти это бальное голубое платье.

— Трусы тоже будете смотреть? – Стараюсь я хамить Ширвани Басаеву.

— Не надо это показывать...

        Я открываю сумку с моими вещами. Вещей мало у меня, но я всё вынула из своей сумки и разложила на столе у Ширвани. Показываю пустую сумку. Мне разрешают все вещи сложить обратно в сумку.

        Потом открываю сумку кофр и показываю, что там только фотоаппаратура. В кармашках сумки бального платья нет, шучу я, но никто не смеётся над моей шуткой.

— Наташа, скажи, где была ночью? — Тихим голосом спрашивает меня Шамиль Басаев.

— Как где? Дома! В смысле, в комнате, куда меня поселили.

— Наташа, а что ты ночью делала?

— Как что? Что ночью делают? Спят, конечно. Я спала... Сначала мы пили чай с медсестрой, а потом спать легли.

— А ты всю ночь спала, или нет? Может, уходила куда-нибудь ночью?

— Я никуда ночью не ходила, я всю ночь спала!

— Ты врешь Наталья! Ты все врешь! Тебе лучше признаться и самой все рассказать. Куда ты платье дела? Ты его спрятала? Куда ты спрятала платье?! Мы обязательно его найдем. Мы всё обыщем и найдем это платье!

Шамиль Басаев и все присутствующие чеченцы боевики, точно меня подозревают в краже голубого бального платья. Они уверены в том, что я платье своровала и спрятала.

— Признайся Наташа! Расскажи всё сама, по-хорошему. Зачем ты сегодня ночью к Шамилю приходила? Тебя из ФСБ подослали? Что ты у него искала? — Говорит Ширвани.

        Так! Еще круче ситуация получилась. Теперь меня обвиняют в том, что я по заданию ФСБ пришла ночью в дом Шамиля Басаева что-то у него искать и украла голубое плате. Что за бред? Я никуда ночью не ходила. Ширвани Басаев шутит, или нет? Странная у него шутка.

        Хочется тоже пошутить, но у всех этих чеченских мужчин с автоматами в руках физиономии очень серьёзные. Типа они воровку ФСБэшницу поймали, которая Шамиля Басаева обокрала ночью. У Шамиля точно, бальное платье украли. Вернее у его жены. При чем тут я? Я не брала никакого платья! Я вообще не знаю, где этот Шамиль Басаев живет. Зачем мне приходить к нему ночью домой, чтобы своровать у него голубое платье его жены?

        Меня так серьезно обо всем спрашивают, что я понимаю – эти вооруженные мужчины не шутят и меня подозревают в краже платья из дома Шамиля Басаева. Я сейчас заплачу. Мне очень обидно это все слушать.

— Я никуда не ходила ночью и ничего ни у кого не воровала, и я не из ФСБ. Я спала всю ночь!

        Шамиль стоит и повторяет все время, чтобы я созналась во всем и сказать правду. ...Тяжелый случай. Что мне делать?

— Шамиль, я всю ночью спала в своей комнате и никуда ночью не ходила. Я никуда ночью не ходила, а спала! Понимаешь? Я спала! Я не знаю, где ты живешь!

        Трудно объяснить и как доказать, что ты спала ночью, если я правда спала. Все кто спал, т.е. медсестра в моей комнате, ее дети в соседней квартире и соседи в других квартирах, скажут, что я спала, потому, что они спали тоже. Бред и идиотизм! Как доказать что ты спала и ничего не брала, если ты спала? Я сейчас точно заплачу.

         Но Шамиль не верит мне потому, что он верит себе. Он верит своим глазам. Верит тому, что он видел ночью. Шамиль Басаев видел ночью меня в своем доме — получается так.

— У меня нет ничего чужого. Шамиль, я не брала никакого платья. Честное слово. Я никуда ночью не ходила. Я спала всю ночь, и медсестра тоже спала. Мы чай вечером попили и легли спать, а утром меня разбудили вот эти трое. Вот и все!

        Все мужчины- чеченские боевики, находящиеся в комнате, переглядываются и Шамиль говорит...

— Наташа, тебя никто не обвиняет в краже платья. Это ты в этом голубом платье была одета. Ты в этом голубом платье приходила ночью в мой дом. Ты всю ночь что-то искала в моем доме. Ты разбила в моем доме всю мебель, всю посуду. Зачем ты это сделала? Что ты искала? Тебя из ФСБ подослали? Лучше тебе самой во всем сознаться по-хорошему, или мы силой заставим тебя все рассказать. Что ты искала в моем доме? Куда ты это платье дела?

— Я была в этом платье? Я была в голубом бальном платье? Я? Я в бальном платье приходила к тебе ночью домой? Ты что Шамиль?

— Да! Ты не украла, а одета была в этом голубом платье! Куда ты это платье дела? Что ты искала в доме у Шамиля? Сознайся по-хорошему! Мы это платье все равно найдем! Все обыщем и найдем его! - Строгим голосом говорит Ширвани, поддакивая своему брату Шамилю.

       Я стою и только удивляюсь всему тому, что говорит Шамиль Басаев и его брат Ширвани. Я даже рот открыла от удивления. Я так еще никогда в жизни не удивлялась. Вот это да!!!

       Глаза у Шамиля красные. Шамиль выглядит не выспавшийся. Он говорит, что не спал всю ночь. Он говорит, что молился всю ночь от страха и наблюдал, как я в бальном голубом платье делала обыск в его квартире. Шамиль говорит, что я нагло себя вела и все в его доме ломала, все разбивала, переворачивала.

       Вот это да!

       Шамиль рассказывает, что происходило в его доме, точнее, что я там делала. Рассказывает все подробно, наблюдая за моей реакцией во время рассказа, чтобы поймать меня на вранье. А я смотрю в красные глаза Шамиля и внимательно его слушаю. Все что он мне рассказывает – это очень интересно. Это охренительно интересно. Это охуительно интересно. Вот это да!!!

 

       Шамиль проснулся около 12 часов ночи от шума в доме. Он взял пистолет и пошел в другую комнату. В темной комнате Шамиль увидел силуэт человека в платье с пышной, длинной юбкой и он понял, что это женщина. Шамиль взял фонарик и увидел меня.  Со слов Шамиля Басаева я в полной темноте делала обыск в его доме, где он живет, и что-то искала. Я все переворачивала, раскидывала и все громила в его доме. Шамиль спрашивал меня, что я тут делаю, а я в ответ смеялась и продолжала что-то искать и все разбрасывать.

        Электричества в селе Ведено нет. Свет в домах бывает только через транформатор, который стоит обычно на улице и тарахтит. Шамиль пошел и включил трансформатор, чтобы включить свет в доме. Когда он включил свет, он стал разговаривать со мною и пытался меня выгнать словами, угрожая пистолетом, но я хохотала в отвен на угрозы, и не обращала на слова Шамиля  никакого внимания, и продолжала заниматься своим делом. Я рассматривала посуду, а потом её разбивала. Потом я пошла в комнату, где Шамиль спал, и лазила в разные шкафчики, в шифоньер. Доставала вещи, смотрела их и все раскидывала, или все разбивала, рвала постельное белье, одежду.

        Шамиль утверждает, что я даже стулья била об пол, об стол, об шифоньер с такой злобой и силой, что они в щепки разлетались. Я ходила по его дому и все время что-то искала. Все что мне попадалось под руку, я кидала, била, рвала и швыряла в разные стороны.

        Этим погромом в доме Шамиля Басаева я занималась всю ночь, поэтому Шамиль не спал всю ночь и молился от страха.

        Я стою, открыв рот. Я обалдела от того, что мне рассказывает про меня полевой командир чеченских боевиков Шамиль Басаев. Зачем мне идти ночью в дом Шамиля Басаева, чтобы ломать его мебель, рвать одежду и бить посуду? И я не знаю, где этот Шамиль живет! Такого не может быть, ведь я спала ночью. …Но Шамиль не шутит, а говорит все это серьёзно.

        Платье на мне было одето очень красивое, говорит Шамиль. Оно большое и длинное, рассказывает Шамиль. Сзади очень длинное. Когда я ходила по его дому, оно волочилось по полу сзади. Как это называется, вот так длинно сзади, Шамиль забыл это слово по-русски, показывая рукой насколько длинно.

— Шлейф? Шлейф называется, когда длинно вот так, — показываю я рукой так же, как показывает Шамиль. — Платье со шлейфом было, получается.

— Да. Бальное платье со шлейфом. Вот так был вырез. Вот так рукава были. Когда ты ходила, руками поднимала юбку вот так. Платье голубого цвета и очень красивое..

        Шамиль опять рассказывает про фасон платья, и всё показывает на себе. Я так поняла, что платье было приталенное с декольте, с длинной и пышной юбкой, и шлейф сзади волочился. Еще была накидка с капюшоном из прозрачной голубой ткани.

 

 

        Я слушаю Шамиля Басаева и понимаю, что это платье офигенное и правда, очень красивое.Ах, какое сказочное платье! Я была одета в сказочно красивое платье, как в сказке прекрасная принцесса, или королева.

— У меня никогда в жизни, такого красивого платья не было Шамиль. И я не знаю, где ты живешь Шамиль! Шамиль, как я могу быть в твоем доме ночью, если я спала всю ночь?

        Шамиль говорит, что он не сошел с ума, и он все видел своими глазами. Он не спал всю ночь, до самого утра. Он виделименно меня ночью, как сейчас меня видит, только я другая была, лучше, чем сейчас. Шамиль утверждает, что я была очень красивая. Когда Шамиль меня увидел в своем доме, то стал спрашивать меня, что я тут делаю? Он даже угрожал мне пистолетом, а я в ответ смеялась и продолжала все рассматривать, а потом разбивать и ломать.

        Мне полевой командир чеченских боевиков Шамиль Басаев рассказывает настоящую сказку, которая произошла в его доме ночью и эта сказка, это волшебство очень напугало верующего мусульманина Басаева.

        От моего смеха Шамилю стало страшно, и он встал на колени и стал молиться. Шамиль говорит, что я так хохотала, что у него волосы дыбом встали от ужаса. И сейчас, когда Шамиль рассказывает это, у него холод бегает по спине и мурашки, а на руке волосы дыбом стоят. Шамиль Басаев закатывает рукав камуфляжной рубашки и показывает всем свою руку с часами.

— Вот, смотрите! Волосы дыбом стоят. - Говорит Шамиль Басаев.

        Я делаю шаг в сторону Шамиля Басаева, чтобы тоже посмотреть на его руку с мурашками.

— Не подходи ко мне!!! - Заорал во все горло Шамиль Басаев и сделал шаг назад, спрятавшись за чеченцами с автоматами в руках. Чеченцы, с зелеными бантиками на башке, направляют на меня свои автоматы и говорят, чтобы я к Шамилю не подходила и встала обратно к стене.

- Я тоже хочу посмотреть Шамиль! Ты всем показываешь, а мне нет. Дай мне тоже на твою руку посмотреть. Мне тоже интересно Шамиль!

        Я стала канючить, как маленький ребенок, чтобы мне Шамиль тоже показал свои мурашки на руке. Шамиль разрешил подойти к нему, но на расстоянии, а то он меня боится.

        Стою на расстоянии двух метров от Шамиля, ближе не подпускают, и смотрю его руку, которую он вытянул в мою сторону. У Шамиля на запястье командирские электронные часы и действительно мурашки на руке, а редкие черные волосы - стоят дыбом.

        ...Если честно, я не знаю, как это все комментировать.

- Шамиль, а ты возьми и побрей руку, тогда волосы дыбом стоять не будут. – Пошутила я.

        Мне сказали, чтобы я встала на свое место к стене и перестала шутить. Я устроила ночью погром в доме у Шамиля Басаева. Разбила у него в доме всю мебель, посуду, устроила бардак, да еще шучу тут стою - Ругают меня Шамиль и Ширвани, - а им не до шуток. Они хотят во всем разобраться!

        Шамиль говорит, что когда я смеялась ночью, у меня были видны зубы и они были очень красивые. Шамиль говорит, что таких красивых зубов как у меня, он никогда в жизни не видел, даже в американских фильмах. Меня Шамиль просит улыбнуться, или засмеяться, как я делала это ночью. А как я ночью это делала? Я не знаю. Я же спала.

        Стою у стены, как на допросе, и говорю, что мне не хочется улыбаться и смеяться. Настроения у меня нет.

- Тогда покажи зубы! - В приказном тоне командует мне Ширвани Басаев.

- Я что лошадь, чтобы мои зубы смотреть?

- Покажи свои зубы! Засмейся, или просто улыбнись! – Громко говорит один из вооруженных чеченцев с зеленым бантиком на башке.

- Улыбайся! – Кричит другой чеченец с зеленым бантиком на башке и направляет на меня свой автомат Калашникова.

        Вы представляете себе, как можно смеяться, или улыбаться, если тебя заставляют это сделать, угрожая автоматом?

- Не буду смеяться! И улыбаться не буду!

- Смейся, тебе говорят! – Орет третий чеченский боевик, тоже направляя на меня автомат.

- Не буду смеяться!!! - Кричу я в ответ чеченцам.

- Наташа, ну пожалуйста, улыбнись. – Говорит спокойно и уважительно Ширвани. – Просто улыбнись, или покажи свои зубы. Ты видишь, что произошло. Нам надо посмотреть на твои зубы. Пожалуйста, я тебя очень прошу, просто покажи свои зубы.

- Ну ладно, попробую.

        Растягиваю губы, типа я улыбаюсь, чтобы были видны мои зубы. Шамиль говорит, что у меня не такие зубы сейчас, как были ночью. Зубы у меня были ночью белые и красивые, а сейчас у меня другие зубы.

- Что значит другие? У меня такие зубы всегда были. Я что, зубы себе красивые вставила ночью и пошла к тебе? А потом зубы переставила, так что ли?

        Шамиль Басаев говорит, что такого не может быть и это все странно.

        Шамиль рассказывает дальше, что я была красивая, не так как сейчас выгляжу. У меня были длинные волосы вот до сих пор. Шамиль проводит рукой ниже своей поясницы, показывая на себе длину волос, которые у меня были ночью.

- Вот такие длинные волосы были. Волосы были очень красивые, как из этой, где прически делают. Я забыл это слово по-русски.

- Парикмахерская? В парикмахерской прически делают. – Говорю я.

- Да, как из парикмахерской. Волосы были волнистые и длинные. Красивые очень волосы были.

- Наташа, сними шапку. Покажи свои волосы. – Говорит Ширвани. – Пожалуйста, Наташа покажи свои волосы.

        Снимать красную шапку и показывать свои волосы я не хочу. Я не успела расчесать волосы, когда собиралась. И вообще у меня волосы грязные, которые я неделю не мыла. Меня просят снять шапку, но я категорически отказываюсь это делать.

        Ко мне подходит чеченец с автоматом и хватает мою шапку, пытаясь её снять с моей головы силой. Я двумя руками держу шапку и начинаю кричать, что мне больно волосы. Чеченец не только шапку с моей головы тянет, но и волосы тоже. Я ору, что мне волосы больно. Шамиль дает команду, чтобы этот чеченец отошел от меня. Шамиль и Ширвани опять стали вежливо просить меня снять шапку.

        Я говорю, что я - стесняюсь. У меня волосы грязные и не расчесанные, но Шамиль говорит, что это не важно. Им только посмотреть на мои волосы надо.

        Я снимаю свою красную шапку. Шамиль смотрит на меня и удивленно спрашивает…

- Наташа, ты постриглась утром?

- Не стриглась я. У меня такие волосы и были. Таких длинных волос, которые ты показал, у меня никогда в жизни не было. У меня волосы грязные, ты что, не видишь? Я их не мыла неделю, или больше. Смотри, какие они грязные. Они колом стоят. Как поставишь – так и стоят. Если у меня ночью развивались волосы, значит, они были чистыми. Если у меня ночью были чистые волосы, то и сейчас они должны быть чистыми, но они же грязные. Смотри, какие у меня волосы грязные. Как поставишь – так и стоят!

        Шамиль Басаев тихим голосом говорит, что все это странно. Все очень странно. Шамиль наблюдал за мною всю ночь и разговаривал со мною, спрашивал, что я тут делаю, но я не отвечала ему, а только смеялась. Точнее сказать хохотала, говорит Шамиль тихим голосом. …И я была совсем другой, не такой как сейчас. Я была очень красивая, в красивом голубом платье, с красивыми зубами, красивой прической, а сейчас я другая.

        Шамиль говорит всем, что сейчас я выгляжу как ужас. Ночью, я была во много раз красивее.

        На меня все смотрят, как на статую, или на воровку, или на приведение, или на разведчика ФСБ в бальном платье, которое я спрятала, чтобы в нем устроить погром в доме полевого командира чеченских боевиков Шамиля Басаева.

        Меня интересует один вопрос, у Шамиля Басаева пропали вещи какие-нибудь, раз голубое бальное платье не пропало, а было, якобы, на мне? Шамиль отвечает, что не пропало ничего, а вернее он не знает, потому, что он не смотрел еще. У него полный бардак и погром в доме, после моего прихода. Всю мебель и посуду, которую я сломала и разбила – надо выбрасывать. Я сломала у него все стулья и Шамилю теперь сидеть не на чем дома.

        Шамиль продолжает рассказывать дальше…

        Он говорит, что по поведению я очень странно себя вела. Я искала что то, брала вещи и разглядывала их, как будто первый раз их вижу. Шамиль говорит, что я голову наклоняла и все так странно рассматривала, как будто для меня эта диковинная вещь. Тарелки его рассматривала так, как будто я их первый раз в жизни вижу, а потом разбивала их. Я всё странно рассматривала и потом ломала.

        Мы, с чеченскими боевиками во главе с братьями Басаевыми Шамилем и Ширвани, стоим и рассуждаем по очереди вслух, что ситуация очень странная произошла сегодня ночью в доме Шамиля Басаева. На самом деле, такого не может быть. Это не могла быть я, но тот бардак, который сейчас в доме у Шамиля, подтверждает то, что рассказывает Шамиль.

       Мне Ширвани говорит…

- Наташ, если не веришь мне, то иди и посмотри, что ты сделала в моем доме. Ни одной целой вещи не осталось. Ты всю посуду мне разбила и всю мебель поломала, От стульев - одни палки и щепки остались.

        Шамиль продолжает рассказывать мне про меня, что под утро, я подошла к окну и стояла у окна минут двадцать. Я просто стояла и смотрела в окно. Шамиль молился на коленях, а я молчала и смотрела в окно. Потом я накинула капюшон накидки, из прозрачной ткани и пошла к выходу. Я шла по тропинке к дому, куда меня поселили и в этом же доме находится комендатура села Ведено. Шамиль пошел следом за мной.

        Когда я подошла к подъезду, открыла дверь и зашла в подъезд. Шамиль зашел следом за мной, но меня в подъезде уже не было. Шамиль решил, что я уже зашла в квартиру, куда меня поселили. Шамиль не стал стучаться в комнату. Не положено по мусульманским чеченским традициям мужчине стучаться в чужую квартиру, где живут женщины. Шамиль постеснялся и решил, что когда все проснуться, он соберет сначала людей, и тогда будут разбираться со мной.

- Шамиль, все, что ты рассказываешь – это, как сказка, про меня. Какая красивая сказка. Такого не может быть, но это очень красиво. Как жаль, что у меня не такие красивые волосы и не такие красивые зубы. И как жаль, что у меня никогда не было такого красивого голубого бального платья. Никогда не было. Никогда в жизни!

- Как не было? Ведь ты же в нем ночью была.

- Это была не я.

        Шамиль стал показывать, как я шла по тропинке от его дома, до здания комендатуры. Шамиль гордо поднял голову, выпрямил спину и руками, приподнимая виртуально подол платья, стал ходить в кабинете Ширвани. …Теперь у меня побежали мурашки по спине и на руках. Теперь у меня на руках волосы встали дыбом.

- Шамиль, я так хожу, но об этом никто не знает. Ужас какой. Эта походка из моей игры в детстве.

- Так значит, это была действительно ты? – Спрашивает меня Ширвани.

- Ширвани, но я же спала. Мы уже выяснили, что такого не может быть. У меня зубы и волосы были другие. И такого голубого платья, у меня никогда в жизни не было. Но все это похоже на мою детскую игру.

        И я стала рассказывать Шамилю, Ширвани и всем присутствующим чеченским боевикам, про эту детскую игру.

        Когда я была маленькая, я придумывала всякие игры. Если меня мать наказывала и запрещала выходить на улицу, я играла сама с собой, с игрушками. Игрушек у меня было мало. Медведь, кукла, пупсик и пластмассовая лиса. Я ставила в ряд свои несколько игрушек, надевала платье мой матери и ходила, выпрямив спину, подняв гордо голову. Я шла величественно мимо своих игрушек, изображая королеву. Мне казалось, что настоящая королева именно так и должна ходить. Платье мне было велико, и оно тащилось за мной. Получалось платье с декольте и со шлейфом.

Я подняла голову, выпрямила спину и пошла по кабинету Ширвани Басаева величественной походкой, показывая всем, как я в детстве ходила, когда играла в Королеву. Чеченцы расступились пропуская меня.

       Чеченские боевики, Ширавани и Шамиль стоят в ряд,, как игрушки, а я иду величественно мимо этих игрушек, изображая королеву.

       Шамиль закричал, показывая на меня пальцем, что именно так я и шла от его дома утром.

- Господи, какой ужас, - говорю я. - Но ведь об этом никто, кроме меня не знает. Никто об этом не знает, Шамиль. Это моя детская игра. Понимаешь? Это только я знаю и больше никто!

        Я прошу еще раз Шамиля подробно описать фасон платья, в котором я была одета ночью. Описать ткань, описать фасон накидки и из какой ткани это было? Шамиль опять все рассказывает. Вот так вырез был, приталено, вот здесь кружева, рукава пышные из полупрозрачной ткани. Накидка из прозрачной ткани с голубым отливом. Платье длинное и шлейф… Шамиль говорит, что никогда в жизни такого красивого платья не видел.

        А я видела. Это опять история из моего детства.

        После подробного описания Шамилем фасона платья и ткани, я поняла, что это фасон платья из картинки в книге. Я в детстве, когда еще не умела читать, увидела в книге фотографию красивой принцессы, и мне очень понравился фасон её платья. Я думала, что она настоящая королева, или принцесса и зарисовала себе фасон этого платья. Я нарисовала этот фасон на листочке, добавив к платью длинный шлейф.

        Я мечтала в детстве, что когда вырасту, у меня будет такое платье, и я буду в нем ходить. Вот моя детская мечта и осуществилась в селе Ведено, в начале апреля 1995 года. Я ночью превратилась в красивую принцессу и пошла, громить все в доме полевого командира чеченских боевиков Шамиля Басаева. Это так и есть.

        Шамиль Басаев не может найти объяснения этой странной ситуации, которая произошла у него сегодня ночью, в его доме. И я тоже не знаю, что эт о такое было? Командиру чеченских боевиков очень страшно было ночью, поэтому он стоит и дрожит от страха.

        Когда я стала старше и пошла в школу, я узнала, что эта королева - Наталья Гончарова, жена Александра Сергеевича Пушкина. Шамиль Басаев рассказал, и показал на себе, именно этот фасон платья, который я нарисовала в детстве. Шамиль показал, как я шла и эта походка тоже из моего детства, когда я играла в Королеву. Я рассказываю все это находящимся в кабинете комендатуры чеченским боевикам, и у меня бегают мурашки. Теперь уже я всем чеченским боевикам показываю свою руку, на которой волосы стоят дыбом.

        Шамиль Басаев говорит, что он в школе учился и читал Пушкина, но не помнит, как выглядела его жена. Я говорю Шамилю, что в учебнике по литературе обязательно должна быть её фотография. Шамиль говорит, что найдет обязательно и посмотрит фотографию Натальи Гончаровой - жены Александра Сергеевича Пушкина.

        В комнате наступила тишина. Все чеченцы молчат и смотрят на меня, как на приведение, или как на чудо. Никто ничего не может понять, что произошло сегодня ночью в доме Шамиля Басаева. Мне Ширвани предлагает сесть за стол. Должна прийти медсестра, с которой я в комнате сплю. За ней пошли в госпиталь. Эта медсестра должна знать, уходила я куда-нибудь ночью, или нет? Все рассаживаются за стол. Пока ждем медсестру, обсуждаем, что это мистика, это волшебство и чудо какое-то. Других слов не подберешь.

        Меня спрашивает Ширвани Басаев, может, я болею лунатизмом? Может, я во сне хожу? Я отвечаю, что нет. И тоже спрашиваю, может Шамиль употребил наркотики и у него были галлюцинации? Меня опять спрашивают, с чего я взяла, что Шамиль наркотики употребляет? Я говорю, что знаю о том, что они употребляют наркотики перед боем. Все чеченцы переглядываются и спрашивают - кто мне это рассказал? Я говорю, что не помню уже.

        Шамиль говорит, что надо за мною следить получше, а то я тут хожу, фотографирую и собираю информацию, которую не должна знать. …А по ночам вообще погромы устраиваю в домах, в платье со шлейфом и людей пугаю.

- Шамиль, а ты не сказал, в чем я была обута? Какие у меня туфельки были? Может быть у меня были хрустальные туфельки, как у Золушки?

        Шамиль говорит, что я была босиком. Я шла босая утром по тропинке, держа подол платья, с поднятой головой, прямой спиной, а шлейф этого платья волочился по земле и правда, как у Королевы.

        Если я шла по земле босиком, то ноги возможно у меня испачканы?

        Снимаю ботинок, носок …и смотрю свою ногу. Всем чеченским боевикам тоже показываю свою ногу. Ступня ноги у меня - грязная. Вторая тоже грязная. Между пальцами высохшая грязь.

- Если у тебя ноги испачканы в земле, значит ты босиком ходила по земле. Так значит, это была – ты в доме Шамиля!? - Говорит кто-то из чеченцев.

- Я спала ночью и никуда не ходила. А ноги грязные, наверно, потому, что я давно не мылась.

        Приходят из госпиталя чеченцы, которых Шамиль посылал за медсестрой. Эти мужчины с зелеными бантиками на башке и с автоматами на перевес - говорят по-чеченски. Говорят оживленно, поглядывая на меня. Я прошу этих мужчин говорить по-русски. Мне тоже интересно узнать, о чем они говорят?

        Ширвани говорит мне, что медсестра не может прийти. Она на операции, но она сказала, что я не могла выйти из квартиры, так как она закрывает дверь на ключ, а ключ прячет.

        Все смотрят на меня и молчат, а я улыбаюсь. Я не знаю что сказать, поэтому и улыбаюсь. Ведь я же спала и сквозь закрытую дверь я пройти не могла. Это противоречит законам физики! Медсестра подтвердила, что я спала и ночью никуда не уходила.

        Вот какое странное чудо произошло в начале апреля 1995 года в селе Ведено, в Чечне, в России. И что это такое, ни я, ни чеченские боевики - не могли все это объяснить.

        А голубое платье так и не нашли. Обыскали чеченцы весь дом, все село Ведено. Все село Ведено гудело как улей и все жители села искали голубое платье, но платье так и не нашли. Шамиль говорит, что я ни у кого из чеченцев такого платья взять не могла. Чеченские женщины в таких платьях не ходят, даже на свадьбе. У этого платья было такое декольте, что противоречит нормам Ислама.

        Шамиль говорит, что обязательно найдет фотографию и посмотрит на жену Пушкина. Посмотрит и сравнит платье Натальи Гончаровой и мое голубое платье, в котором я к Шамилю приходила ночью и устроила погром в его доме.

         Мне разрешили идти. Я иду и думаю, что это такое опять произошло? Почему это произошло?

         На следующий день меня чеченские боевики повезли к экстрасенсу и то, что она про меня рассказала – я вам написала в книге «Джокер в армии».

         Из этой истории, которая произошла в начале апреля 1995 года, я узнала, что Шамиль Басаев живет в селе Ведено и живет близко от здания комендатуры, раз туда можно по тропинке дойти пешком.

         Еще я узнала, что оказывается медсестра, всегда закрывает дверь на ключ, а я об этом не знала. Я просто не обращала на это внимания. Ведь ночью я не выхожу никуда. Зачем ходить по ночам, если нельзя фотографировать? Я даже в туалет ночью не выхожу, который находится на улице. У нас с медсестрой для этого было ведро в комнате. Куда мы могли справлять свою нужду по маленькому, если среди ночи приспичит.

         Шамиль пообещал мне организовать баню, чтобы я помылась и попарилась. Я помылась через пару дней. Меня молодая девушка пригласила помыться. Мылась я не в бане, а в корыте, в каком то доме. Дом очень странный. Там совсем не было мебели и стульев. В комнате в углу стоял только стол, а в центре комнаты корыто с водой и рядом еще два ведра с горячей и холодной водой. Я мылась и поливалась из ковшика.

         Обманул меня Шамиль Басаев. Ведь он мне баню обещал!

         В конце января 1997 года я очередной раз приезжала в Чечню, чтобы сделать репортаж, как проходит голосование и выборы Президента республики.

27 января 1997 года я опять увидела Шамиля Басаева в селе Ведено. Шамиль подъехал на УАЗике, из которого вышли 2 фотографа: мой бывший коллега по "Независимой газете" Володя Сварцевич и незнакомый мне фотограф, снимавший на фото агенство ЕПА. Володя Сварцевич похвастался, что они 2 часа были в гостях у Шамиля Басаева в доме и много на фотографировали. Шамиль Басаев из гостеприимно накормил и много позировал для Сварцевича и фотокора ЕПА.

        Я подошла к Шамилю и спросила, почему он приглашает фотографов к себе домой фотографировать, а меня ни разу не пригласил. Я тоже хочу эксклюзив снять! На это мне Шамиль ответил, что я была у него дома один раз, ...или два, добавил Шамиль.

- Такого не может быть! - говорю я Шамилю. - Ты меня с кем то путаешь. Я у тебя ни разу дома не была!

        Шамиль засмеялся, своими желтыми зубами, которые видимо никогда не чистил, и сказал, что я мылась у него в доме, в корыте.

Оказывается девушка, в апреле 1995 года, водила меня мыться в дом Шамиля Басаева. Шамиль говорит, что я мылась в его доме, в его корыте. А девушка, которая водила меня мыться - это племянница Шамиля Басаева. Представляете?

- А второй раз когда я у тебя была? - спросила я Шамиля Басаева.

        Шамиль опустил голову и стал ногой, как лошадь, бить по снежному насту. Шамиль опять напомнил мне эту историю с голубым платьем, которая произошла в его доме весной 1995 года и добавил, что страшнее меня в голубом платье с декольте - он никого в жизни не видел. Шамиль опять протянул мне свою руку с часами, чтобы показать, как у него не руке волосы дыбом встали и мурашки бегают, от воспоминаний этой мистической истории.

        Представляете, как террорист №1 в России напугался в апреле 1995 года, в своем доме, в селе Ведено? 

         Меня все время спрашивали мои коллеги журналисты, когда я возвращалась из Чечни живой и привозила эксклюзивные съемки, за которые мне платили мизерные гонорары в газетах и журналах: "- Наташа, а как ты могла всех этих бандитов найти? Ведь их ФСБ найти не может, а ты находишь! Как ты могла все это снять и остаться живой, почему тебя мусульмане не убивают?". Ответ прост. Меня боялись мусульмане боевики, а Шамиль Басаев боялся в первую очередь. Ведь подобных мистических историй в Чечне происходило много и о них я вам расскажу в своих книгах.

        На самом деле такие странные мистические ситуации в моей жизни происходят иногда и в мирной жизни, но я об этом чеченским боевикам не сказала. Зачем их пугать? Они и так меня боятся. Я все равно эти мистические истории не могу объяснить. 

Автор: фотокорреспондент Наталья Медведева

Читать онлайн книгу Натальи Медведевой "Зов саламандры" на сайте:  MNe-book.com

КРАСНАЯ ШАПКА И СНАЙПЕР - мистическая история

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ НАТАЛЬИ МЕДВЕДЕВОЙ "ЗОВ САЛАМАНДРЫ"

ГЛАВА 2 «Красная шапка и снайпер» 

 

         В марте 1995 года я третий раз собиралась поехать в Чечню, где шла война, организованная мусульманами чеченцами. За пару дней перед отъездом я проснулась среди ночи…

         У меня так бывает. Я могу проснуться среди ночи от того, что мне надо сделать что-то важное. Это странное состояние и не возможно его объяснить. Это информация для меня, которую я должна понять, либо я не усну. Нет, это не сон мне приснился. Это другое. У меня даже мышцы на спине начинают болеть и сжиматься. Пока я не догадаюсь и не пойму, что мне надо сделать – боль не утихнет. Мышцы так сжимаются, что дышать трудно.

        Что, что я должна сделать? Может что-то важное взять с собой? Диктофон купила, деньги на поездку надо занять, но это не то. Что-то еще важнее. Это очень важно. Спина болит. Ну что? Что я забыла?

       Я должна быть яркая, да? …Спину отпустило. ...Ага, я поняла! Я пришла к выводу, что у меня в одежде должно быть очень яркое пятно. Яркий цвет – это красный. А как это сделать? Купить красную куртку я не смогу. Денег нет, и куртка не годится. Лучше шапка яркая.

Введите описание картинки

       …Мне нужна красная шапка! Да, точно, красная шапка! Всё, поняла. Теперь можно дышать и спать дальше. Но я все равно просыпаюсь каждые полчаса, чтобы утром поехать за красной шерстью и ровно в 9.00 утра, я стою у магазина «Вешняки», в Москве. Но я забыла, что магазин, оказывается, открывается в 10.00 утра. Не уйду, буду ждать открытие у дверей магазина. За час я не сдвинулась с места. Я как приклеенная стояла на одном месте целый час и думала только о том, что мне нужна ярко красная шерсть.

        Магазин открыли. Бегу на четвертый этаж… Купила ярко красную шерсть и спицы. Спицы у меня дома есть, но мне надо срочно, прямо сейчас. Сижу в троллейбусе и начинаю набирать петли. Мне нужна красная шапочка. Без этой красной шапки в Чечню ехать нельзя!

         На работе, в редакции «Независимой газеты», узнав, что я эту красную шапку для поездки в Чечню вяжу, стали советовать мне, чтобы я в темной одежде и темной шапке ехала, но меня невозможно переубедить. Мне говорят, что шапка слишком яркая и заметная. В такой шапке в район боевых действий нельзя ехать! Я как мишень буду в этой шапке. Но я заню, что все они — ничего не понимают. Наоборот надо, чтобы я была яркой, как мишень и меня можно было увидеть издалека. Так надо. Я это знаю, но не могу это объяснить.

"Красная шапка" - отрывок из книги Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ".
"Красная шапка" - отрывок из книги Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ".

         Надо мною все смеются в фото отделе «Независимой газеты» и фотокорреспондент Володя Сварцевич смеется, обзывает меня ненормальной, а я слушаю всех, стараюсь не обращать на оскорбления внимания и вяжу себе красную шапочку. Без этой красной шапки я в Чечню не поеду!

         Просто я не могу и не хочу объяснять всем свои отношения в Богом, или со сверхъестественной силой, которая иногда руководит мною и заставляет делать некоторые вещи. Этому потом всегда бывает объяснение. Но я точно знаю, что мне Сверху помогают.

        Последний раз я была в Чечне в феврале 1995 года. За три недели в Чечне многое изменилось. Шали начали обстреливать из пушек и бомбить с самолетов. Из Шалей все боевики переехали в село Ведено и я тоже. Я приехала в Чечню искать Джохара Дудаева, чтобы его сфотографировать и взять интервью. Без этого интервью не уеду из Чечни!

        Все чеченские боевики и все жители села Ведено, которые являются близкими родственниками этих боевиков, знают, что мне нужен Джохар Дудаев. Мне сказали жди, он когда нибудь приедет в село Ведено, вот поэтому я и жду. А чтобы не седеть без дела, я езжу куда нибудь, или хожу по селу Ведено в красной шапочке в поисках, сфотографировать что-нибудь интересное. Общаюсь с людьми, чтобы узнать что-нибудь интересное и пойти, или поехать и сфотографировать.

        Я уже второй месяц в Чечне и все это время люди в Чечне смеются надо мною и называют меня Красной Шапочкой, а я тоже смеюсь над чеченцами. Смеюсь над их зелеными бантиками на башке, но молча смеюсь, а то они обижаются.

        Вы знаете, чеченцы себя ассоциируют с волками, я а в красной шапке. Почти, как в сказке братьев Гримм про "Красную Шапочку", правда? В сказке про глупую Красную Шапочку и Серого волка. Только это не сказка, а жизнь. Я фотокор Наталья Медведева в красной шапке, а вокруг одни чеченцы, ассоциирующие себя с волками.

        Меня все спрашивают в селе Ведено, когда встречают - зачем я в красной шапке приехала в Чечню? Меня все замучили вопросами из ФСБ я, или нет, а еще замучили вопросом про красную шапку и своими советами, чтобы я её срочно сняла. Все жители Чечни предлагают мне купить на местном рынке другую шапку, черную например. Мне предлагали несколько раз подарить другую шапку, но я хожу в ярко красной шапке. Я эту шапку вообще не снимаю, даже когда сижу в помещении. Я терплю усмешки чеченцев и хожу везде в этой ярко красной шапке. Я знаю, что так надо, но объяснить этого никому не могу.

        …Нашла сюжет для съемки. Стоят несколько молодых чеченцев у подъезда, где находится комендатура, с автоматами и старик с ними. Старик просит меня, чтобы я его сфотографировала. Старик берет автомат у молодого чеченца и с криком «Аллаху Акбар!» трясет этим автоматом. Я фотографирую старика с автоматом… Подошел мужчина в камуфляжной одежде, с длинной палкой за плечом, завернутой в тряпку и тоже говорит, чтобы я его сфотографировала.

- Хорошо мужчина! Я вас тоже сфотографирую.

       Мужчина говорит, чтобы я подождала пока он приготовится.       Мужик-чеченец стоит рядом со мной в камуфляжной одежде. Он стал разворачивать тряпки с его палки и оказалось, что это не палка, а оружие завернутое в тряпку. 

       В оружии я особо не разбираюсь. Не разбираюсь в моделях, но отличить ружье от автомата, или от снайперской винтовки - могу. У ружья, которое развернул этот мужик, есть оптический прицел, а это значит, что это - снайперская винтовка.

        Я где-то слышала, что фотографировать снайперов очень опасно. Лучше этого не делать. Они обычно скрывают себя. Снайперы – это элита в любой армии. Этот мужик со снайперской винтовкой сейчас боевик, а завтра он замотает свою снайперскую винтовку, спрячет её и получится, что он - мирный житель Чечни. 

- Все, я готов! - говорит мужик чеченец в камуфляжной одежде, держа наперевес длинное ружье с прицелом. - Давай, фотографируй меня!

- Я не буду вас фотографировать!

- Почему не будешь? Ты всех фотографируешь, а меня не хочешь? Я что, хуже всех?

- Простите мужчина, а это у вас снайперская винтовка?

- Да, это снайперская винтовка, моя красавица!

- Так значит — вы снайпер?

- Да, я снайпер!

- Значит, я не буду вас фотографировать. Я вас сейчас сфотографирую, а через пять минут вы отойдете от меня и подумаете, что зря сфотографировался. Ведь за снайперами обычно охотятся. Ведь так?

- Да, ты права. Мне лучше не фотографироваться.

        Мужчина чеченец засмеялся и стал аккуратно заворачивать свою снайперскую винтовку опять в тряпку. Он так нежно обращался со своим оружием, как с ребенком.

        Завернув свою ляльку-убийцу, чеченец стал меня спрашивать, зачем я в этой красной шапке хожу? Снайпер говорит, что меня он может сразу увидеть в прицел. Я хорошая мишень для снайпера в этой красной шапке и меня могут сразу убить. Снайпер советует мне другую шапку одеть, чтобы быть незаметной. А я ему отвечаю…

- А я не скрываюсь ни от кого. Если меня кто увидит в красной шапке, то сразу поймет, что это я – фотокорреспондент Наташа Медведева. Если я человек плохой, то меня убьют, а если я человек хороший, то значит - меня убивать нельзя.

        Снайпер опять засмеялся и сказал…- Странная ты очень Наташа Медведева и смешная. Послушай моего совета и сними свою красную шапку. Одень лучше черную шапку, чтобы быть незаметной, как все. Наташа, это я тебе как снайпер советую.

        Снайпер, в камуфляжной одежде, сказал мне «до свидания» и ушел        Через неделю, в селе Ведено, ко мне подходит мужчина с нечищенными ботинками, одетый в черную куртку, брюки. Короче, это - мирный житель Чечни.

- Здравствуй фотокорреспондент Наташа Медведева. Ты помнишь меня?- Здравствуйте, но я вас не помню.

- Наташа, мы с тобой неделю назад на этом месте разговаривали. Я снайпер! Ты не стала меня фотографировать.

- А, теперь я вспомнила вас.

- Наталья Медведева, я видел тебя три дня назад на блок-посту. Ты там фотографировала и очень долго была.

- Вполне может быть. Я иногда езжу куда-нибудь и фотографирую.

        Три дня назад я действительно куда-то ездила. Куда уже не помню.

"Красная шапка" - отрывок из книги Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ".
"Красная шапка" - отрывок из книги Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ".

        В редакции «Независимой газеты» дают командировочные 3000 рублей в сутки, а проезд на автобусе от Назрани до Грозного стоит 2500 рублей, поэтому я научилась ездить по Чечне автостопом. Ведь мне надо работать и фотографировать для газеты. Но в третью поездку я поехала на войну, в Чечню, от журнала «Огонек» и получила командировочные только на 5 дней, а пробыла в Чечне полтора месяца.

        Сами понимаете, снимать жилье где-нибудь в гостинице в Назрани, или в Грозном, у меня тоже нет денег. Мне тут в селе Ведено комендант Ширвани Басаев, младший брат Шамиля Басаева, поселил с медсестрой в комнате красного, кирпичного, 3-х этажного жилого здания. В крайнем подъезде слева, на третьем этаже этого дома - находится комендатура чеченских боевиков.

       На еду у меня тоже денег уже нет. Меня как бродячую собаку подкармливают все жители Чечни: то в госпитале меня накормят, то в соседнем здании, где боевики едят, или домой в гости поесть приглашают кто-нибудь из жителей. Гостеприимные чеченцы. Могут последним куском хлеба поделиться, но и убить могут после того, как накормят. Если бы у меня были деньги, то я бы больше ездила и больше снимала, но я все равно много работаю и много фотографирую, передвигаясь автостопом по Чечне.

        Каждый день я хожу отмечаться в комендатуру села Ведено и узнаю разную информацию, что, где происходит в Чечне. Комендант села — Ширвани Басаев, младший брат полевого командира Шамиля Басаева. Ширвани говорит, что я нахожусь под их ответственностью, и должна говорить, куда езжу фотографировать, и когда вернусь в село Ведено.

         В Чечне все чеченцы ходят по улице с автоматами потому, что они воюют с Российской армией, а кто без автоматов ходит — помогают тем, кто воюет. Чеченские женщины обстирывают, обглаживают и готовят обеды для своих мужчин, а дети занимаются разведкой, следят за приезжими гостями и журналистами, такими как я. Если кто-то чеченцам покажется подозрительным — чеченцы просто убивают этого человека.

         Автостопом в Чечне я езжу так - останавливаю машину и спрашиваю - куда едут? Если не по пути, то меня до блок-поста подбрасывают, где я опять ловлю машину и еду, куда мне надо. Так я передвигаюсь по Чечне, где идет война.

         В первую войну так можно было делать, но во вторую войну так опасно было ездить по Чечне. Журналисты стали хорошим товаром и все чеченцы это поняли. Журналистов чеченцы воровали и продавали, а если журналистов не покупала редакция, или родственники – журналистов, как баранов. зверски убивали мирные жители Чечни, ведь они ассоциируют себя с волками.

         Так вот. …Снайпер сказал, что видел меня три дня назад на блок посту, и я там долго была.

          Я помню этот блок-пост. Я вышла из машины и попросила ребят на блок-посту, чтобы они мне помогли машину поймать. Мальчишки российской армии готовили супчик и спросили меня: «- Голодная я, или нет?».

        Я пошутила и сказала, что я бедная и несчастная журналистка, денег нет у меня на машину и я не ела три дня. Солдаты пожалели меня и предложили мне покушать, а потом ехать по своим делам. Я очень удивилась такому гостеприимству солдат. Это единственный раз такое произошло, чтобы попались такие добрые ребята на блок-посту.

         На этом блок-посту оказались очень добрые ребята, и я решила их сфотографировать и отблагодарить тоже помощью — бартером.

        Во время первой войны солдатам, воевавшим в Чечне, запрещено было переписываться с родственниками. Я нарушала этот запрет и если у меня была возможность, я просила солдат, чтобы они  писали письма родителям, что они живы и здоровы. Когда я возвращалась в Москву, покупала конверты и рассылала эти письма по адресам, указанным в письме. Сами письма я не читала. Получается, я нелегальным почтальоном была во время войны, но я полезное дело делала.

       В знак благодарности за такую доброту солдат на блок-посту ко мне и за их гостеприимство, я предложила ребятам написать письма, а я в Москве письма отошлю, куда скажут. Главный офицер этого блок-поста, стал ругать солдат и меня. Офицер сказал, что писать письма нельзя, запрещено! Но ребята солдаты на него наехали и со словами «делайте что хотите» офицер ушел в маленький домик, сделанный из мешков и бетонных блоков.

        Ребята солдаты варили супчик из тушенки, писали письма своим мамам на листочках бумаги, которые я им раздала, а я их фотографировала и думала, какие хорошие и добрые эти мальчишки. Как повезло этим мамам, что у них такие добрые и заботливые сыновья.

         Я просидела на этом блок-посту около двух часов, или больше. Мне не хотелось уходить от них. Ребята солдаты накормили меня супом из тушенки, отдали мне свои письма, поймали мне машину и я уехала.

- Ты знаешь Наталья, - говорит снайпер, переодевшийся в мирного жителя Чечни, - мы пришли убивать солдат на этом блок-посту. Я когда увидел в прицел красное пятно, сразу понял, что это - ты. Ты сидела спиной, и ты была в красной шапке. Только ты, во всей Чечне, ходишь в красной шапке. Мы с отрядом сидели и ждали, когда ты уйдешь оттуда, но ты не уходила. Ты там, на этом блок-посту, очень долго была. Мы не выдержали и ушли. Что ты там делала Наталья?

- А я ждала, когда супчик сварится. Мне ребята предложили супчик поесть.

- Ты знаешь Наталья, я смотрел на тебя в прицел и думал о том, что ты говорила. Помнишь, ты сказала, что меня не надо фотографировать потому, что я снайпер?

- Помню.

- А еще ты сказала, если я плохая - значит, меня убьют, а если я хорошая, то меня убивать нельзя. Я лежал, смотрел на тебя в прицел, и все время думал про твои слова. Ты всё правильно сказала Наталья и хорошо, что ты меня не сфотографировала. Я бы мог убить тебя только за то, что ты меня сфотографировала, но ты не стала меня фотографировать. Это хорошо, что ты была в красной шапке. Если бы у тебя не было красной шапки, а ты была бы в черной шапке, то я бы убил тебя и мы убили бы всех солдат, кто на этом блок-посту был. Если бы у тебя не было красной шапки, я бы посмотрел в прицел и не понял, что это ты. Понимаешь? Ты правильные слова говоришь Наталья. …И я подумал - живи! Ты очень странная фотокорреспондент Наталья Медведева, но ты хорошая. Ты справедливая, поэтому я тебя не убил. Мы ушли с отрядом. Теперь Наталья езжай на этот блок-пост и скажи всем солдатам кто там есть, что они живы - только благодаря тебе и твоей красной шапке.

        Мирный житель Чечни рассмеялся и ушел… А я смотрю в след уходящему снайперу и думаю, так вот зачем мне нужна была красная шапка! Я сняла с головы эту красную шапку, положила ее в сумку с фотоаппаратурой и никогда её больше не одевала, а приехав в Москву, я эту шапку выбросила.

        Вы знаете, что такое Бог, или кто такой Бог? Бога не видно, но Его дела видны. Я жива и ребята на блок-посту тоже живые остались, благодаря мне и их доброте. Произошла взаимосвязь разных ситуаций и Доброта разрушила Зло. Если бы ребята не пригласили меня покушать супчик — они бы погибли все от пуль снайпера и пуль автоматов, из которых стреляют мирные жители Чечни.

         Три дня назад меня могли вот так просто убить мусульмане в моей стране России, на территории Чечни. Представляете, что творится в Чечне? Представляете, чем мусульмане в Чечне занимаются и как они это делают? Наверно Бог хотел спасти этих ребят на блок-посту. Бог все знал заранее и все сделал так, как произошло.

          Наверно Богу тоже понравились эти добрые и хорошие мальчишки Российской армии, поэтому Бог послал меня, чтобы я их спасла. Наверно это Бог разбудил меня перед поездкой в Чечню. Меня разбудила необъяснимая сила, которая сжимала мышцы на моей спине так и до тех пор, пока я не поняла, что мне надо быть в яркой красной шапке.

        Спасибо тебе Господи, что Ты заставил меня связать красную шапочку перед поездкой в Чечню. Это Бог, это Сверхъестественная сила спасла от смерти меня и солдат мальчишек на блок посту.

       Бог - Ты настоящий волшебник! Я Тебя обожаю! 

Автор: фотокорреспондент Наталья Медведева

 

Книга Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ". Читать онлайн на сайте:   MNe-book.com

Книга Натальи Медведевой "Зов САЛАМАНДРЫ".

Читать онлайн на сайте:     MNe-book.com

 

 

Слава сказке, или сказка для Славы!

(отрывок из книги Натальи Медведевой "ДЖОКЕР в армии)

       Вы знаете песню «Марш авиаторов», которую часто поют на парадах? Там есть слова: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!». В апреле 1995 года я придумала сказку для Славы, а эта сказка материализовалась и стала былью.

        Проснулась я апрельским утром в 1995 году в комнате, куда меня поселил Комендант села Ведено Ширвани Басаев. В комнате я жила с медсестрой Веденского госпиталя. В этом же здании была Комендатура села Ведено, но в соседнем подъезде.

       Ширвани Басаев – это младший брат Шамиля Басаева, а Шамиль Басаев в это время был никому не известный полевой командир чеченских боевиков.       Я проснулась утром с мыслью, что я как будто бы что-то забыла, или мне надо что-то сделать и это очень важно. Что сделать – я понять не могу. У меня даже спину сводит и кожа щиплет. Что снимать сегодня и куда ехать?

       Последние несколько дней я просидела в комендатуре с Махарби Дудаевым, развлекала его разговорами о погоде, природе, рыбках на Мальдивских островах и фотографировала его в разных позах, естественно. Мне Шамиль Басаев сказал, чтобы я никуда не уезжала из села Ведено и все время была на виду, так как мне должны привезти Джохара Дудаева для интервью.

       Джохара Дудаева мне уже привозили неделю назад, но я уезжала в Грозный, потом в Назрань и поэтому осталась без интервью. Теперь вот сижу в комендатуре и не ухожу никуда. Когда именно и в какой день еще раз приедет Джохар Дудаев – никто не знает, поэтому я сидела в ожидании и грызла семечки с Махарби Дудаевым.

       Махарби Дудаев – старший брат Джохара Дудаева, которого ищут все спецслужбы России как особо опасного преступникаМахарби несколько дней назад сотрудники спецслужбы выпустили из под ареста и отдали чеченским боевикам. Махарби рассказывал, что его били сотрудники спецслужб, пытаясь у него узнать, где его брат Джохар находиться. Но этот Махарби не знает ничего.

       …Как мне надоело сидеть на одном месте в этой комендатуре. Ну что я должна сегодня сделать? Очень мышцы на спине болят, аж дышать трудно! Может мне пленных сегодня пофотографировать? Кажется, я угадала! Спину отпустило и можно спокойно дышать.

       Значит, мне сегодня надо пленных фотографировать!

       Я вчера слышала разговор между чеченскими боевиками. Они про пленных разговаривали, и я поняла, что эти пленные мальчишки Российской армии находятся сейчас в селе Ведено.

       Надо срочно найти этих пленных солдат и сфотографировать! Надо их всех переписать и отдать потом этот список в комитет Солдатских матерей, которые живут в Назрани. Надо у всех пленных записки собрать тоже. Пусть мальчишки напишут что-нибудь родным, а я их передам потом куда скажут. Больше я ничего сделать не могу и ничем не могу помочь пленным ребятам.

       Я пошла в Комендатуру к Ширвани Басаеву. Ширвани говорит, что с этим вопросом мне надо обращаться к Асланбеку большому.

       Полевого командира чеченских боевиков Асланбека Абдулхаджиева все называют большим, так как есть еще один полевой командир Исмаилов с таким же именем, но он меньше ростом. Оба этих Асланбека с семьями приехали в село Ведено из города Шали.

       В город Шали зашла Российская армия, и пока солдаты там делают зачистку, все боевики переехали в село Ведено. Когда зачистка закончится, все боевики опять вернутся в Шали в свои дома. Всех пленных российских солдат из Шалей, перевезли тоже в село Ведено и сделали тюрьму, о которой я долгое время не знала.

       На улице я увидела Асланбека большого и спросила его, как мне попасть к пленным солдатам, чтобы их сфотографировать? Он сказал, что пленные российской армии, в разных местах содержатся в селе Ведено. Есть такие пленные, которых мне показывать нельзя, говорит Асланбек. Эти пленные солдаты очень сильно избиты и мои фотографии, сделают плохой имидж для чеченских боевиков.

       Чеченские боевики - жители села Ведено, отвели меня к таким пленным, которые не избиты и которые имиджа боевиков не испортят.

       Я фотографирую пленных солдат Российской армии. Это совсем мальчишки возраста 18-19 лет. Пленные мальчишки сидят у костра. У одного пленного гитара и он перебирает струны знакомой мне песни Виктора Цоя. Некоторые из ребят, ели слышно пытаются подпевать. Скорее не подпевают, а грустно говорят в такт музыки про порядковый номер и крупу крови на рукаве. Видно, что настроения петь песни - нет ни у кого из ребят, но со стороны это все выглядит – не плен, а курорт! Такие фотографии пленных, делают хороший имидж для чеченских боевиков.

       К некоторым пленным солдатам приехали их родители и они сидят уединившись в стороне, тихо разговаривают между собой. Один из родителей пленного солдата был в церковной рясе. Наверно этот священник одел свою рясу, чтобы произвести впечатление на чеченских боевиков? Вот дурак!

       Наверно этот Православный священник рассчитывает защититься своим крестом от нечисти? Но крестом на шее чеченцев можно не напугать, а только разозлить мусульман. Какой он глупый этот священник! Теперь сына священника чеченцы убьют в первую очередь. Крест мусульман раздражает, как Сатану. Ведь чеченцы – это мусульмане и в Коране четко написано, чтобы мусульмане убивали неверных и евреев, чтобы мусульмане уничтожали и разрушали храмы, церкви других религий, чтобы мусульмане захватывали земли неверных.        Причина всех войн в России и в мире – это Ислам. Это мусульмане чеченцы опять организовали войну в Чечне. Смысл этой войны – массовое убийство неверных и евреев, чтобы очистить территорию Чечни от неверных. Мусульмане убивают в первую очередь генофонд русской нации — мужчин. Вследствии всего этого мусульмане взяли в плен сына православного священника, и убьют его только потому, что он — не мусульманин. Но православный священник во всем этом не разбирается и не говорит об этом прихожанам в своей церкви, и никто об этом не пишет в газетах, не объясняет. Запрещено это писать и объяснять людям. Не толерантно считается по отношению к мусульманам бандитам.

        Из-за дураков в Православной церкви, из-за дураков во власти и из-за непонимания населения в стране, «почему в России несколько столетий происходят войны и миллионами истребляется православное население» - и произошла очередная война в России организованная мусульманами.

       Среди этих пленных солдат у костра - я увидела Славку, которого фотографировала и с которым ругалась больше трех месяцев назад в Шалях. Славка постоянно выходит из кадра, закрывается и просит меня не фотографировать его.- Не надо меня снимать, - просит меня Слава.- Не буду Слава. Раз не хочешь фотографироваться, то я не буду тебя снимать. Не волнуйся Слава.

       Второй раз я встретилась с этим Славой.

       Со Славой я познакомилась в январе 1995 года, в городе Шали, в тюрьме. Я тогда приехала первый раз в Чечню с солдатскими матерями, чтобы фотографировать встречу матерей со своими пленными сыновьями. 

Тюрьма, где мусульмане чеченцы держали пленных солдат Российской армии. Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.
Тюрьма, где мусульмане чеченцы держали пленных солдат Российской армии. Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.
 
Встреча матерей с сыновьями, которые находятся в плену у мусульман чеченцев.  Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.










Встреча матерей с сыновьями, которые находятся в плену у мусульман чеченцев. Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.

      Чеченцы вывели еще несколько военнопленных Российской армии. Чеченец с автоматом в руке смеется и хвастается мне, что этих пленных они поймали неделю назад. Несколько солдат убили, а этих живыми взяли.

- Вот тот офицер ничего говорить про себя не хочет, – поясняет мне чеченец с автоматом и показывает пальцем на Славу. – Он даже имя свое называть не хочет. Иди, спроси его, может он тебе скажет, как его зовут и номер воинской части?

Военнослужащие Российской армии в плену у мусульман чеченцев. Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.
Военнослужащие Российской армии в плену у мусульман чеченцев. Январь 1995 года, город Шали, Чечня, Россия, Фото: Натальи Медведевой.

      Я сфотографировала новых пленных , а потом стала ходить вдоль строя с блокнотом и ручкой, переписывая их фамилии и адреса, чтобы потом отдать эту информацию в газету и сообщить их родителям, что их дети в плену.

      Самый старший по возрасту, из группы пленных, стоял в строю и все время смотрел на небо. Что он там увидел на небе? Ведь звезд днем не видно. Он офицер, не говорит никому даже как его зовут, и погон у него нет. Если бы и были, я все равно в погонах не разбираюсь. Мы с этим офицером поругались сразу, как только я стала с ним разговаривать. Он упрямый очень. Не хотел мне ничего сообщать про себя. Говорит, что у него мама очень старенькая и у нее сердце разорвется от страшной новости, когда узнает о том, что он в плену у чеченских боевиков.

- Скажи мне, пожалуйста - как тебя зовут? Ты хоть имя свое можешь мне сказать? Мне надо знать твое имя для газеты. - Шепчу я этому упрямому офицеру.

- Меня зовут Слава. Фамилию знать не обязательно. Меня все равно убьют...

      Вот опять я встретилась со Славой в селе Ведено. Получается, этот Слава три месяца уже в плену находится у чеченских боевиков. Слава ходит как неприкаянный. Слава очень угрюмый и задумчивый выглядит со стороны.

- Не надо меня снимать, - опять просит меня Славка.

- Не буду. Раз не хочешь фотографироваться, то не буду. Ты меня помнишь Слава? Я тебя фотографировала в Шалинской тюрьме, и мы с тобой поругались. Ты не хотел мне ничего говорить.

- Я помню тебя. Ты откуда? Как ты сюда попала и что тут делаешь? Как тебя зовут?

- Наташа. Я фотокорреспондент Наташа Медведева. Я в «Независимой газете» работаю.

     Славка, как ёжик, сидит зажатый. Я предложила Славе поговорить. Разговаривать с ним очень трудно. Я чувствую, что он не доверяет мне и боится меня. Слава не хочет со мной разговаривать, но я лезу в его душу, говорю о жизни, о погоде, о природе. Апрель в Чечне теплый и травка зеленеет, но птички не поют...

      Я рассказала Славе: где работаю, что происходит в Москве, в Чечне, что тут снимаю, где живу, что много интересной информации собрала и провожу журналистские расследования, что меня уже три раза на расстрел чеченцы водили и я им уже надоела, но я без интервью с Джохаром Дудаевым отсюда не уеду.

      Славка тоже рассказывает мне, как они тут живут в плену. Сбежать невозможно, говорит Слава. Кто пытался это сделать - убит, или избит до полусмерти.

      Славка попал в плен в январе 1995 года, когда с группой солдат пошел в разведку. Через несколько дней, за ними в назначенном месте должен был прилететь вертолет. Разведчики, где старшим был майор Славка, пришли в назначенное место. Вертолет прилетел и увидел их, но не сел, чтобы их забрать, и, помахав лопастями - улетел, оставив группу разведчиков на произвол судьбы. Видимо вертолетчик, очень испугался и решил не рисковать своей жизнью, бросив разведчиков в тылу мусульман боевиков.

      А может этот вертолетчик был тот, кто возит оружие чеченским боевикам и специально бросил разведчиков в тылу чеченских боевиков? Прилетел диверсант на вертолете, посмотрел на группу неверных военных разведчиков и улетел сообщать, где группа разведчиков находятся. Ведь в Российской армии и в ФСБ много диверсантов среди военных, которые помогали чеченцам воевать.

      Отряд разведчиков, во главе с майором Славой, пытался пробиться к расположению российских войск. Ребята оголодали за неделю пути и пытались украсть барана, чтобы покушать. Пастух чеченец увидел их и побежал звать чеченских боевиков. После перестрелки с боевиками и гибели нескольких солдат - Славка принял решение сдаться в плен, чтобы сохранить хоть кого-нибудь из его отряда разведчиков. Патроны кончились - говорит Слава, – а в рукопашную идти маленькой группой против огромного количества чеченских боевиков - бессмысленно.

- Наташа, я понять не могу, почему чеченские боевики меня сразу не убили? Ведь я в летной куртке был!

      Славка в летной куртке был, говорит, когда его поймали мусульмане боковики, но Слава не летчик, а разведчик. Слава одел эту летную куртку в разведку, чтобы теплее было. Летные куртки теплые.

      Действительно странно, думаю я, ведь русских летчиков чеченские боевики в плен не берут. Летчиков не расстреливают чеченские боевики, а казнят. Головы отрезают летчикам, как баранам. Мне это Асланбек большой говорил, и боевики тоже рассказывали, как они убивают. Значит судьба у Славки такая. Жить – будет!

      Вообще, на войне в Чечне, служащие российской армии одевались, как попало и кто во что горазд. Военные сами себе разгрузки дома шили и сами себе вещи и обувь покупали перед поездкой в Чечню. Большим успехом пользовался «секонд хенд» армии США, которую российские военные покупали по интернету. Ведь форма, которую выдают военным от Министерства обороны – говно полное.

       Не подходит к боевым и экстремальным ситуациям та одежда, которую выдают в Российской армии. Обувь для солдат дают в армии – тоже полное говно. Обувь опытные вояки из ОМОН и СОБР – тоже сами себе покупают, а ту обувь, что дают в армии - на даче в ней огород поливают, или бомжам отдают.

       А солдаты не покупают себе ничего и ходят в той обуви, что им дают в Армии. Эта обувь не греет, промокает и ноги у солдат мерзнут. При сильных морозах происходит обморожение конечностей в этой обуви. Потом происходит гангрена и в Подольском госпитале, в Подмосковье, этим ребятам солдатам ноги кромсают по самую задницу. Солдаты инвалидами становятся из-за плохой обуви.

      Одежда, которую выдают солдатам — тоже плохая. Она быстро намокает и в ней можно замерзнуть зимой. Именно поэтому, Славка пошел в разведку в летной куртке. Чтобы теплее было, а обувь у него была та, которую дали в армии.

      Славка рассказывает и другую историю...

      Когда Слава был в Шалях, в тюрьме, зашли однажды боевики и говорят - ты и ты на выход. Славка пошел, но увидел, что у него шнурок на ботинке развязан. Слава присел и стал завязывать шнурок, а шнурок вообще оторвался. Чеченец закричал на него, спрашивая, что он делает? Славка говорит чеченцу, что шнурок порвался, сейчас завяжу шнурок и пойду. Чеченец подошел и толкнул его ногой так, что Славка упал.

- Ладно! Оставайся! – сказал чеченец.

       Чеченцы и пленный солдат - ушли, а Славку оставили. Через несколько минут Славка услышал автоматную очередь. Чеченцы вернулись через некоторое время, подошли к Славке и сказали - бери ведро с водой и иди мой стену. Славка пошел мыть стену от крови, где только что чеченские боевики, расстреляли того пленного мальчишку российской армии, с кем Славка шел на выход по требованию чеченцев.

      У одного чеченца, поясняет Славка, убили брата в бою, вот он и пришел за брата мстить и убивать пленных солдат российской армии.

      Я сижу и думаю, что чеченец алаверды делал, расстреливая русского пленного солдата, чтобы на кладбище плиту на могиле брата поставить горизонтально и железный кол на могиле воткнуть. Ведь по чеченской традиции, за каждого убитого в бою родственника надо мстить русским. Надо чтобы плита стояла вертикально на местном кладбище, а не лежала, иначе все чеченцы в Шалях будут смеяться и говорить что он не чеченец, раз местные традиции нарушает и не отомстил русским за брата убитого в бою.

      Вот так! Мусульмане организовывают войны, убивают людей в Чечне за то, что они не мусульмане и считают, что им никто не имеет права сопротивляться, а если кто будет сопротивляться - они будут мстить.

       Получается, что развязавшийся и порвавшийся шнурок на ботинке Славки, выданный с формой от Мин обороны, такой же плохой, как и ботинки. Ботинки плохие, а шнурки на ботиках размокают и рвутся. …Но этот гнилой шнурок спас Славке жизнь!

        Славка все время смотрит в небо, когда разговаривает со мной и рассказывает мне о жизни в плену у чеченских боевиков. Что Славка там нашел в небе? Звезд не видно днем. Да и что толку, смотреть на звезды ночью? Нельзя сесть на звезду и уехать на ней к маме, где она печет пирожки и ждет сына.

      Красивая природа в Чечне и хорошая погода в апреле 1995 года, в селе Ведено. Светло и травка зеленеет, но птички поют. В Чечне птиц нет. Мусульмане с помощью войны неверных из Чечни выгоняют, а кому ехать некуда - мусульмане убивают. Даже птиц в Чечне нет. Даже птицы боятся жить в Чечне, где мальчишки российской армии находятся под охраной, в плену, как птицы в клетке.

      Славка говорит, что тяжело ждать смерти. Три месяца в плену – как вечность. Каждый день тянется очень долго. Славку избивают периодически чеченцы и всех пленных солдат мальчишек мусульмане бьют тоже до полусмерти. Бьют просто так, говорит Славка, для профилактики, и он больше не может терпеть эту физическую боль и ждать расстрела.

      Безысходность полная, говорит Славка. Все равно его чеченцы убьют, рано или поздно. Зачем ждать смерти? Славка говорит, что все приготовил для того, чтобы повесится и сегодня вечером, собирается это сделать.

      Сижу рядом со Славкой и думаю, …как вовремя я пришла! Не зря мне плохо было утром и спину сводило. Как что-то гнало меня, сфотографировать пленных сегодня.

      Вы знаете, я тут хожу везде в селе Ведено, фотографирую и информацию всякую собираю, но я нахожусь под постоянным присмотром. Мне тоже морально тяжело, как и Славке, но я на работе, я фотокорреспондент. За мною постоянно наблюдают и постоянно за мной кто-то ходит. Обычно чеченские дети меня караулят и ходят за мной по пятам.

        Я помню несколько дней назад было 8 апреля - это было мое День Рождения и мне было очень плохо в этот день. Морально было плохо от постоянных обзывательств со стороны боевиков и их родственников - жителей села Ведено, что я ФСБэшница и постоянных угроз, что меня расстреляют потому, что я русская. Я обиделась на всех и пошла в разрушенную крепость, чтобы поплакать.

      Местные чеченцы говорят, что в этой крепости служил известный русский поэт и писатель Михаил Юрьевич Лермонтов. Наверно здесь, в этой крепости, в селе Ведено Лермонтов писал свои гениальные рассказы о Кавказе. Эту крепость в селе Ведено построили русские военные в ХIХ веке, когда очередной раз воевали с мусульманами чеченцами. Русский генерал, граф Николай Евдокимов воевал здесь в 1858 году, в Ведено, с имамом Шамилем.

       К апрелю 1995 года от этой крепости сохранились только стены высотой полтора - два метра, не больше. Под стенами этой крепости кругом кучки говна. Чеченцы в эту крепость срать ходят.

      Встала я у стены крепости села Ведено и стала реветь от обиды, что мне приходится находиться в этом кошмаре, вреди вооруженных людей, среди гадости, которая происходит вокруг меня. В прошлом году свое День Рождения я отмечала в Испании, в Сан бое. Я в этот день, в прошлом году пила вкусное вино с друзьями испанцами в кафе, а потом мы всю ночь с девчонками и ребятами прыгали на дискотеке.

      А сейчас я нахожусь в России, в Чечне, в селе Ведено, в бывшей крепости, среди чеченского говна, как в жопе и плачу. Куда я попала? Что за работу я себе выбрала?

      Мимо меня прошел мальчишка, а когда я вернулась в Комендатуру, ко мне сразу подошёл Ширвани Басаев и стал меня спрашивать, почему я плакала в крепости? А потом пришел Шамиль Басаев и тоже стал меня спрашивать - посему я плакала в крепости? Шамиль не поймет меня. Мы с ним на разных языках разговариваем и у нас разные цели в жизни, разные ценности в жизни и разные традиции.

- Просто у меня День Рождения сегодня Шамиль. Мне 31 год сегодня исполнился, а шампанского негде купить. Вот поэтому я и плакала.

       Я не жалуюсь Славе, что мне очень надоело в этом селе Ведено за несколько недель, а уехать из Чечни без интервью с Дудаевым — не могу. Мне всё здесь противно, если честно. Мне всё здесь не нравится. Не нравятся эти чеченцы с автоматами и то, как они тут живут по своим волчьим законам. Как дикари живут. Как звери со звериными повадками и традициями. Может они так привыкли жить и им так нравится, но мне - нет. Мне не нравится тут находиться, и я Славку прекрасно понимаю, о чем он говорит.

       Слава ещё говорит мне, что о нем все забыли, и никто не знает, что он живой и находится в плену у чеченцев, поэтому он уже никому не нужен, и он хочет со всем этим покончить.

       Славка разведчик, сказал и Славка военный. Славка тут уже больше трех месяцев и он ждет своей смерти каждый день. Это морально тяжело и страшно. Это очень страшно. Еще Славку избивают постоянно чеченцы, и я не могу ему помочь. Я не могу Славу защитить от мусульман чеченцев и украсть его не могу. Это невозможно. Я не могу положить майора Славку в карман и унести отсюда, ведь Слава не листочек. Кругом охрана сидит и каждый чеченец будет его искать, если Славка сбежит из плена.

      Что бы придумать? Как Славке помочь? Украсть я его не могу, но я могу поднять его моральный дух.

      Когда у воина есть моральный дух – ему не страшны пули и любые тяготы плена, неволи. Славка хочет расстаться с жизнью, и он не шутит. Я это чувствую. Я это вижу. Я знаю.

       Придумала! Ведь Славка разведчик! Что такое разведчик? Разведчик это тот человек, который ходит к врагам и ищет их секреты, а потом хранит эти секреты – вот что такое разведчик.

- Слав, а ты знаешь, я умею гадать по руке. Дай мне руку Слава, я тебе погадаю.

      Слава дает мне свою левую руку. Я пальцем вожу по линиям на ладони руки Славы.

- Ты знаешь Слава, а у тебя линия жизни длинная. Вот смотри. Видишь? Я не вижу на твоей руке трагическую смерть, а это значит, ты будешь жить долго и счастливо. Ты только потерпи немного Слава. Потерпи еще совсем немного. А вот здесь черточки: рас, два, три. Ты знаешь Слава, это означает, что мы с тобой третий раз встретимся. Сейчас посмотрю где? Вот эта линия означает, что ты поедешь в Москву, и мы с тобой в Москве встретимся. Да, точно в Москве! Вот смотри, у тебя все на руке всё написано. Ты придешь в редакцию ко мне с цветами, и мы с тобой пойдем в кафе пить кофе с пирожными. Я тебе фотографии подарю, где ты в плену был в Шалях. Свою фотографию хочешь получить Слава? Я тебя сфотографировала в январе, как ты смотришь на небо.

      Слава смотрит на свою руку и говорит мне, что я говорю полную ерунду. Такое по руке предсказать нельзя. На руке не может быть написано, что мы в Москве встретимся. Слава понимает, что я хочу его поддержать, но он знает, что никогда отсюда не выйдет и его все равно чеченцы убьют.

- Мы встретимся в Москве и будем пить кофе? Наташа, такого не может быть — никогда! - Говорит мне Слава.

- Слава, будет так, как я сказала! Вот увидишь! На твоей руке это все написано по линиям, значит так и будет! Это называется - Судьба. Слав смотри по знакам. Бог всегда знаки посылает и их надо уметь видеть. Слав смотри, тебя не убили когда взяли в плен в летной куртке - это рас. Тебя не убили и тебя спас порвавшийся шнурок от ботинка – это два. Теперь я пришла к тебе – это три! Бог меня посылал к тебе уже два раза, а Бог любит троицу! Ты в Бога веришь Слава?

- Верю!

- Вот и хорошо! Значит, ты будешь жить Слава! Просто поверь мне и все будет хорошо. Я знаю, что говорю. Ты будешь жить долго и счастливо! По знакам так сходится и на твоей руке так написано - значит так и будет!

      Славка говорит, что я шучу, а ему не до шуток и я не смогу его переубедить, поэтому то, что он задумал, обязательно сделает сегодня ночью, когда все солдаты спать лягут.

- Слава не вздумай делать глупостей! Все знают, что ты в плену и все знают, что ты жив. Ведь твою фотографию опубликовали на первой странице в «Независимой газете». Помнишь, я тебя сфотографировала в Шалях? Тебе помогут, Слава! Сотрудники спецслужб что-нибудь придумают. Просто работа спецслужб — не видна и у тебя, и у меня - нет информации, что спецслужбы делают, чтобы спасти тебя и ребят из плена. Но они  работают, Слава.  Они обязательно придумают и спасут тебя. Тебя мама ждет дома, семья, друзья, ребята с кем ты служишь, и вся страна за тебя переживает. Тебя никто не забыл Славка! Слава ты всем нужен и все тебя любят! 

      Что бы ещё придумать? Я достаю из сумки листочек бумажки и ручку. Отрываю кусочек бумажечки, типа шпаргалки и пишу на нем телефон редакции «Независимой газеты» и мой домашний телефон в общаге.

- Слава, вот тебе мои координаты. Будешь в Москве – звони. Не вздумай показать этот телефон чеченским боевикам. Не дай Бог к чеченским боевикам попадет этот листочек с моими телефонами. Чеченцы меня могут найти в Москве по этим телефонам и убить. Фамилию и имя я писать не буду. Ты запомни ее наизусть, хорошо Слав? Запомни – фотокорреспондент Наталья Медведева. Запомнил?

- Я все запомнил Наташа!

- Вот и отлично Слава! Не дай Бог, если чеченские боевики узнают мои телефоны. Это военная тайна, понимаешь меня Слав? Это самая секретная военная тайна, какие только бывают в мире. Не подведи меня Слава!

      Славка сказал, что я могу полностью довериться ему, как себе самой. Слава нашей тайны не выдаст и номер телефона редакции, где я работаю и домашний телефон - никто из чеченских боевиков не узнает. Слава спрячет листок как военный секрет, в самое надежное место.

- Я тебе доверяю Слава. Смотри не выдай меня бандитам.

      Славка говорит, что чеченским боевикам эта бумажка с моим телефоном не достанется, и они не узнают ничего. Если что, то Славка съест эту бумажку перед расстрелом.

- Вот и молодец Слава, - говорю я. - Охраняй Слав мою бумажку и подожди еще немного. Потерпи еще немного и не делай глупостей. Доверься мне и будет так, как я сказала. Вот увидишь! Пока Слава! До встречи в Москве!

      Мы простились со Славкой, и я ушла с полной уверенностью, что Славка теперь будет думать и верить в ту сказку, которую я придумала для него.

      В этой сказке хороший конец и Славка выживет! В конце этой сказки мы со Славкой должны встретиться в Москве и должны пойти в кафе, чтобы выпить кофе и поесть пирожные. Чтобы эта сказка осуществилась, Славка должен немного потерпеть. Ведь Славка разведчик и он должен уметь хранить секреты и военные тайны, поэтому будет охранять бумажку с моим номером телефона, как самую важную и секретную военную тайну в мире. Теперь Слава знает, что вся страна за него переживает, спецслужбы хлопочут по поводу него и его все любят, и ждут.

      Через несколько дней, после этого разговора со Славкой, я узнала, что в обмен на Махарби Дудаева чеченские боевики отпустили одного пленного, который находился в селе Ведено. Кого именно выпустили из плена - я не узнала.

      ...Через 3 месяца, в июле 1995 года, мне позвонили с проходной редакции журнала «Огонек» и попросили спуститься вниз, к проходной редакции. Меня тут ждут. Я спускаюсь на лифте и иду к выходу. Смотрю... Стоит майор Славка с букетом цветов! Слава стоит и улыбается.

- Здравствуй фотокорреспондент Наташа Медведева! Ты меня помнишь

      Славка говорит, что он - сюрприз с цветами для меня и все действительно произошло именно так, как я и сказала. Точь в точь как я сказала, говорит Слава, как в сказке!

- Наташа, ты обещала мне фотографию подарить, где я был в плену, в Шалях.

- Сейчас принесу Слава. Подожди меня здесь…

      Принесла Славе фотографию, когда я его фотографировала в плену, в Шалях, в январе 1995 года. На этой фотографии Слава в плену у чеченских боевиков, смотрит на небо и думает, что его жизни пришел конец.

- А теперь, фотокорреспондент Наталья Медведева, я тебя приглашаю кафе! Мы должны кофе выпить. Наташ, ты пирожные любишь?

- Слава, конечно люблю! Пошли!!!

      Сидит Славка в кафе за столиком напротив меня и все время загадочно улыбается. Слава говорит, что его отпустили на третий день после нашей встречи в селе Ведено. Его поменяли на Махарби Дудаева – старшего брата Джохара Дудаева.

- Вот Наташа твоя бумажка с телефонами.

      Слава протягивает мне маленький кусочек бумажки с моими телефонами. Он хранил в плену военную тайну, которую я ему подарила - кусочек бумажечки с моими телефонами. Никто не видел и никто из чеченских боевиков не знал, что у Славки есть бумажка с номерами моих телефонов – заверяет меня Слава. Вот как надежно Славка хранил этот маленький листочек, похожий на листик с дерева.

Я беру у Славы свою бумажечку, которую писала ему в апреле 1995 года, когда он был в плену, в селе Ведено, в Чечне. Все это было, как в другой страшной жизни и как в страшной сказке. Сейчас другая сказка происходит. Эта сказка добрая, волшебная и настоящая. Мы со Славкой в Москве, сидим в кафе за столиком и пьем кофе с пирожными.

      Какой надежный оказался этот Славка. Настоящий разведчик! Славка сохранил военную тайну и принес мне мою записку. С таким Славкой можно идти в разведку! Правда?

- Слав, а как ты нашел меня, ведь написан телефон редакции «Независимой газеты», а я в «Огоньке» сейчас работаю. Девчонки в общаге моих телефонов с работы не знают.

- Наташа, ведь я разведчик. Я провел небольшую оперативно розыскную работу по сбору информации о тебе. Но я тебе не скажу, как я тебя нашел. Это военная тайна! – Смеётся Слава.

      Сижу напротив Славы и тоже смеюсь. Слава довольный, как танк! Ну, прямо настоящий военный разведчик этот майор Славка.

      Какой смешной этот Славка. Ведь я всё наврала ему. Я понятия не имела, что с ним будет дальше, и я не умею гадать по руке. Я умею только видеть смерть человека, если она трагическая. Точнее не видеть, а чувствовать это и этот мистический дар у меня с детства. Но какая теперь разница? Все это уже не важно. Самое главное – результат!

      Самое главное то, что я вовремя пришла и просто морально поддержала Славу в плену. Я обманула Славу, придумала для него хорошую сказку и заставила Славу поверить в эту сказку. 

      А я просто фантазерка, придумала для Славы всю ситуацию с цветами и встречей в Москве, как сказку. Я надеялась, что Славке помогут те, кто работает в таких местах, работа которых не видна и за это им спасибо, что не бросают своих в беде. Я надеялась, что Слава выживет и специально дала этот листочек с моими телефонами, чтобы отвлечь его от самоубийства. Ведь Славка разведчик по натуре, как я поняла, раз фамилию не говорил и адрес мамы не давал, значит с ним надо поиграть в военную тайну, как с ребенком. Это психологический прием был, чтобы Славке помочь морально. Ведь все мужчины – это взрослые мальчишки, а мальчишки любят играть в войну.

      Листочек с моим телефоном, как билетик, как пропуск к жизни для Славки стал в плену. 

      Я не могла положить Славку в карман и спрятать, чтобы украсть его из плена, ведь Слава - не листочек. ...И как хорошо, что в Российской армии выдают ботинки с гнилыми шнурками.

      Простились мы со Славкой после кафе. Больше я Славку не видела никогда. Надеюсь, с ним все в порядке и он счастлив. Славку сам Бог три раза спасал. Видимо Богу понравился этот Славка, поэтому Бог ему тоже помогал и спасал его от смерти в Чечне.

      Иду я в редакцию «Огонёк» с цветами и думаю, моя записочка спасла Славке жизнь, или это стечение обстоятельств такое?

      Если бы Славка знал, что на самом деле я его и здесь обманула. Ведь прятать мою записку с телефоном не было смысла никакого вообще. Тем более есть эту бумажку перед расстрелом. Ведь Шамиль Басаев знал обо мне все абсолютно, даже в какой детский сад я ходила. Шамилю Басаеву его друзья из ФСБ и МВД сообщили все про меня и все мои телефоны тоже Шамиль Басаев знает.

      Какая странная война в Чечне. Что там происходит и как разгадать этот ребус? Какие там тайны, секреты и кто с кем воюет, если помощь и поддержка чеченских боевиков идет от сотрудников ФСБ и МВД, а оружие им из Российской армии поставляют?

      Я и этот военный ребус разобрала, потратив на это несколько лет жизни и расследуя огромное количество военных преступлений в Чечне. Все очень просто, ребята, но это другие истории...

      Вот такая военная сказка получилась, которую я придумала в апреле 1995 года для Славы, чтобы морально поддержать его в плену и которая действительно произошла точь в точь, как я придумала.

      ...Спасли майора Славу - конечно сотрудники спецслужб, а также стечение разных обстоятельств, мой приход и вера Славы в чудо, как в сказку. 

       Хорошая сказка получилась. Военная сказка. Настоящая сказка, волшебная. Ведь мы с вами рождены, чтоб сказку сделать былью! 

      Правда?

Автор: фотокорреспондент Наталья Медведева 

Книга Натальи Медведевой: "ДЖОКЕР в армии" : MNe-book.com

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх