Краткая информация

  • 11.06.1977, 42 года
  • Высшее
  • В браке
  • бухгалтер

Сталин не отставлен: к 141-летию рождения Легенды

141 год назад – 6-го декабря 1878 года – родился Иосиф Виссарионович Сталин – наиболее мифологизированная фигура ХХ века.

Если мы откроем статью о нём в Википедии, и миллионы других источников, то прочитаем: «… И.В. Сталин … с 21 января 1924 по 5 марта 1953 — руководитель Советского государства». На первый взгляд – всё правильно.

Но если на том же самом ресурсе открыть статью «Михаил Иванович Калинин», можно увидеть следующее: «… с 1919 года и до года своей смерти (1946 г.) Калинин занимал должность главы государства в РСФСР, а затем и СССР…».

Что же получается: СССР возглавляли два человека одновременно? Или имеются в виду разные государства? 

Чаще всего, на этот вопрос отвечают так: «ну да, просто Калинин был официальным, номинальным главой страны, он только подписывал бумаги, не читая, не понимая, не вникая и ничего не решая. А реальным, фактическим руководителем страны был Сталин, который всем тайно управлял».

Такое объяснение более чем устраивает современного человека, с детства знакомого с понятиями «чёрный нал, зарплата в конверте, подставной директор, левая фирма, реальный хозяин» и так далее. Но могла ли существовать страна, возглавляемая подставным лицом? Разве СССР был фирмой-однодневкой, с левыми печатями и штампами, по несуществующему адресу, созданной для обналички и оптимизации налогообложения? С соответствующим авторитетом государства на внешней и внутренней арене?

Нет, такого быть не могло. И те, кто говорят: «так было», они либо не владеют всем объемом информации по данной проблеме, либо сознательно держат нас за совсем наивных людей.

Это сейчас «всем известно», что Сталин был главный, а Калинин – подставной. Но важно понимать – а было ли это известно при их жизни? И кому именно? Ведь, если об этом никто не знал, то что же получается: Сталин был фактическим главой государства, но об этом никто не знал. Ну тогда и я – тайный император Вселенной, просто об этом пока никто не знает.

Если же об этом знали все, то как вы себе это представляете? Какой-нибудь Черчилль мог похлопать Сталина по плечу и сказать: «дружище, я тебя конечно уважаю, но формально ты никто и звать никак: по закону, у вас главный – Калинин, кругом стоят его подписи, а твоя подпись не стоит даже бумаги, на которой нарисована»? И наоборот, над Калининым откровенно посмеивались, как над зиц-председателем Фунтом в конторе «Рога и Копыта» в романе Ильфа и Петрова, но зачем-то держали его на этой непыльной должности. Может – для того, чтобы потом повесить на Калинина все эти преступные репрессии, войны, голодоморы и прочие ужасные вещи? Но повесили почему-то на Сталина.

Может быть, тут есть компромисс: да, сейчас это знают все, но раньше, в те времена, об этом знал только узкий круг посвящённых, а остальная страна наивно думала, что её возглавляет Калинин? И насколько же узким был этот круг посвящённых? Входил ли в него, например, маршал Конев – один из топ-полководцев Второй Мировой войны, а после неё – первый заместитель министра обороны СССР? Во всяком случае, в своих мемуарах, подводя итоги Львовско-Сандомирской операции, он указывает: «… Как память о дорогом для меня человеке … я храню письмо Михаила Ивановича Калинина, которое он прислал мне на фронт. Позволю себе привести это письмо полностью:

"Президиум Верховного Совета Москва,
Кремль.
31 августа 1944 г.
Маршалу Советского Союза тов. КОНЕВУ И. С.
УВАЖАЕМЫЙ ИВАН СТЕПАНОВИЧ!
За образцовое выполнение боевых заданий Верховного Главнокомандования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство Президиум Верховного Совета СССР Указом от 29 июля 1944 года присвоил Вам звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда".
Посылаю Вам орден Ленина, медаль "Золотая Звезда", а также Грамоту о присвоении звания Героя Советского Союза и крепко жму Вашу руку.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. Калинин".» 
(цитата по книге мемуаров Конева «Солдатский долг»).

Так зачем же Конев с гордостью рассказывает, как хранил письмо человека, о котором сейчас великая писательница Елена Прудникова, в своих типа исторических изысканиях о Сталине, выражается так: «… Калинин?! Ха-ха-ха!».

А всё дело в том, что Прудникова родилась в 1958 году, и сформировалась уже в хрущёвской матрице, когда, действительно, всё решала Коммунистическая партия, и даже Правительство страны было на втором месте («решения Партии и правительства»), а уж о существовании в СССР ещё и Верховного Совета, многие даже не подозревают. Да – именно так и было, но – потом, уже после Войны, после смерти Калинина и Сталина. Пропагандисты протранслировали эту матрицу в далёкое довоенное прошлое – когда её как раз и не было.

В историю Стали вошёл, для одних – как величайший злодей, для других – как создатель великой страны, но на самом деле он не делал ни того, ни другого, и не обладал к тому необходимыми личными способностями, а лишь оказался в нужном месте и нужное время. Это место – должность генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза.

Как уже сказано выше, намного позже – уже после смерти Сталина – эта должность генсека КПСС стала главной в стране, потому что главной силой стала Коммунистическая партия, одержавшая окончательную победу над Советской властью. Чтобы внушить людям – «так всегда и было», пропагандисты сотворили миф о «всесильном Сталине».

На самом деле, Сталин не занимал никаких должностей в государственной системе СССР в период с 1923 года (когда он ушёл в отставку с поста министра одного из министерств)  и до весны 1941 года (когда Калинин назначил его на должность Премьер-министра СССР).

Интересно, что именно вот этот период, когда Сталина не было в государственной системе, между 1923 и 1941 годами, - это и считается «расцвет сталинизма», самый разгул политических репрессий и голодоморов. А в 1941-м, когда Сталин вернулся во власть, не то чтобы всё резко стихло, но из резонансного можно вспомнить разве что расстрел командования Западного фронта во главе с генералом Павловым – но и к этому Сталин не имеет никакого отношения: Калинин назначил его ещё и на должность Верховного Главнокомандующего (совмещая с Министром обороны и Премьер-министром) только 8-го августа 1941 года, а Павлова расстреляли ещё 22-го июля, по решению Военной коллегии Верховного суда СССР, а не премьер-министра Сталина.

Спору нет, с весны 1941 года всё было по-честному: Сталин был «оперативным императором» СССР, его вклад в военную Победу всесторонне изучен и по достоинству оценен.

Но в том, что касается «периода махрового сталинизма», все 20-е и 30-е годы, здесь всё перевёрнуто с ног на голову.

Как уже сказано выше, никаких государственных должностей в это время Сталин не занимал, и никакой власти не имел. Он был лишь главой политической партии (коммунистов), ну как сейчас Зюганов, Жириновский или, если угодно, наши Ляшко с Медведчуком. Разница была в том, что эти и другие руководители партий в наше время – это не более чем петушащиеся балаболы, которых никто не воспринимает всерьёз (за них только голосуют). А Сталин был – мыслитель, в наше время такого понятия не существует. Он разрабатывал философские и политические учения, типа диалектический материализм и исторический материализм, редактировал газету «Правда». Его можно сравнить, скорее, не с Ляшко, а с Мустафой Найемом или Варламовым, Шариём или Бутусовым: он тоже формировал информационное пространство страны. Был моральным и нравственным авторитетом. Выполнял административные функции по руководству аппаратом Коммунистической партии, в которой он (что самое смешное) как раз и был подставной фигурой в чистом виде.

В то время шла неявная борьба между Коммунистической партией и Советской властью, то есть Государством СССР.

Сейчас люди среднего и старшего возраста, на вопрос: «что такое Советская власть?», ответили бы – это что-то типа нынешней «Единой России» или «Слуги Народа», только название было другое, да и политика была более социально-ориентированная. То есть власть отождествляют с Партией. Но так было не всегда.

В нашей истории уже был такой период, когда оккупационная администрация во главе с питерскими (тогда у них наверху стояла талантливая семья Романовых) в процессе оголтелой эксплуатации практически поставила народ Российской Империи на один материальный уровень жизни с народами Африки, Индокитая и Латинской Америки, ограбленные той же международной мафией несколько ранее. До конца истории России было рукой подать, но в этот последний момент, стоя на краю пропасти, народ стихийно нащупал спасительные формы самоорганизации в борьбе против грабительского Государства. По всей стране, начиная примерно с 1903 года, стали создаваться Советы – формы объединения людей на местах для организации своей жизни. Это был аналог древних крестьянских казённых сходов – «Мiра», «Вече», как органов коллективного распределения налогов и земель в крестьянских общинах, а также «Пищевых артелей» крестьян, уходивших в город на заработки, а также первичных профессиональных союзов. Советы были уже самостоятельные независимые от властей органы самоуправления народа России, которые стали создаваться как массовые системы выживания народа в период экономического краха всей системы народного хозяйства и особенно в период начала Первой мировой войны.

К 1916 году Российская империя была охвачена Советами: в городах и сёлах, на заводах и фабриках, созданные Советы уже были в системе единой структуры самокоординации, где высшим органом был Петросовет в столичном Петрограде. Не нужно его путать с нашим горсоветом во главе с Кернесом: это был именно прототип Верховного (всероссийского) Совета, который действовал в масштабах всей страны, а не только города Петрограда.
Члены разных партий (и в том числе, одной из многих – Коммунистической), входили в эти Советы, наряду с беспартийными, наперебой предлагая пробуждавшемуся народу свои программы развития.

Здесь сработало старое правило: «Если вы видите, что остановить Революцию уже не получится, попытайтесь её возглавить» - так и поступила некоторая часть царских дворян: они начали массово записываться в Коммунистическую партию, и в 1953 году (но не раньше) таки возглавили Революцию.

А тогда, в 1917-м, ПетроСовет  занимался созывом и проведением Всероссийских Съездов Советов. Первый такой – Съезд Крестьянских депутатов, прошёл 4 мая 1917 года. На нём был избран Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК). 

Затем, 3 июня 1917 года прошёл Первый Всероссийский Съезд Советов (уже не «крестьянских депутатов», как предыдущий), на нём был избран ВЦИК – Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет.

Самым судьбоносным для страны оказался Съезд Советов Рабочих и Солдатских депутатов, который начался 25 октября 1918 года (по старому стилю), а по новому стилю – это 7-го ноября, именно это в СССР всю жизнь праздновали как «Годовщину Революции» (по некоторым оценкам – никогда не происходившей в реальности), а сейчас это в России «День народного единства». На этом Съезде был избран ВЦИК в составе 101 члена, и принято постановление о создании  временной управляющей системы как пролонгации структуры управления Государством  в виде старого государственного Большого Совета Министров. Вернее, в Российской Империи, в связи с военным положением ещё в 1916 году все царские министерства были подчинены «комиссарам» (а не министрам). На Съезде добавилось слово «народные», и создан Совет Народных Комиссаров (СНК, Совнарком, как технический аппарат управления страной, вроде нынешнего Кабинета Министров во главе Гончаруком в жилетке). Тогда же создан и Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ). Естественно, полномочия членов действовавшего тогда в Зимнем дворце «Временного правительства» во главе с Керенским были аннулированы:

«…И один из ворвавшихся, пенснишки тронув,
объявил, как об чем-то простом и несложном:
Я, председатель реввоенкомитета Антонов,
Временное правительство объявляю низложенным!».

Как видим хотя бы вот уже из этого классического стихотворения, человек представился не «коммунистом» или большевиком, а «председателем Реввоенкомитета» (был и такой орган в составе Петросовета, вроде подкомиссии). Как сказано в биографии этого самого Антонова, затем «… на проходившем в это время 2-м Всероссийском съезде Советов 26 октября 1917 года Антонов доложил депутатам о заключении в Петропавловскую крепость министров Временного правительства. На этом же Съезде был избран членом Комитета по военным и морским делам при Совнаркоме…». Как видим, везде крутили Советы, а не «коммунисты-большевики», как нам много лет, грубо говоря, врали. Вот, кстати, какую именно структуру представлял Антонов, и какова в нём была роль коммунистов: «Петроградский военно-революционный комитет — орган Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, созданный 12 октября 1917 … фактически подготавливавший и руководивший Октябрьским вооружённым восстанием в Петрограде. ВРК позиционировал себя как многопартийный орган Петросовета; в его состав, помимо большевиков, входил также ряд левых эсеров и анархистов…».

С 10 по 28 января 1918 года проходил Третий Съезд Советов. Он начался как Съезд Советов Рабочих и Солдатских депутатов, параллельно ему проходил Всероссийский Съезд Советов  Крестьянских Депутатов, и 13-го января эти два Съезда объединились. 

Этот объединенный Съезд заслушал и одобрил отчётный доклад ВЦИК и вынес постановление, в котором Съезд полностью Одобрил «Всю политику ВЦИК и выразил ему полное доверие».

Затем, 15 января обсуждался Доклад  об основах Федеративного Устройства Республики Советов. Вынесена Резолюция, по которой  ВЦИК поручалось разработать основные положения Конституции Российской Федеративной Республики.

В связи с объединением двух Съездов,  «Декларация прав трудящихся» была вторично принята в уточнённой редакции.

Резолюция Третьего Всероссийского съезда Советов "О федеральных учреждениях Российской Республики"

1) Российская Социалистическая Советская Республика учреждается на основе добровольного союза народов России как федерация советских республик этих народов. 
2) Высшим органом власти в пределах федерации является Всероссийский Съезд Советов Рабочих, Солдатских, Крестьянских  Депутатов, созываемый не реже, чем через три месяца. 
3) Всероссийский Съезд Советов Депутатов избирает ВЦИК – Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. В период между Съездами, верховным органом является Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. 
4) Правительство федерации, Совет Народных Комиссаров, избирается и смещается, в целом и частях, Всероссийским Съездом Советов или ВЦИК – Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом».

Было создано 18 Министерств, возглавляемых Народными Комиссарами. При каждом Народном Комиссаре, под его председательством, образуется Коллегия, члены  которой утверждаются Советом Народных Комиссаров. Народный Комиссар вправе единолично принимать решения по всем вопросам, подлежащим ведению соответствующего Народного Комиссариата, доводя о них доведения Коллегии. В случае несогласия Коллегии с тем или иным решением Народного Комиссара, Коллегия, не приостанавливая исполнения решения, может обжаловать его в Совет Народных Комиссаров или в Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов. То же право обжалования принадлежит и отдельным членам Коллегии.

Совет Народных Комиссаров всецело ответствен перед Всероссийским Съездом Советов и Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Советов.

Таким образом, ВЦИК был высшим управляющим органом России: он выносил Законы, Указы, Декреты, обладая правом прямого управления страной и принятием решений в период между Съездами.

ВЦИК это и есть Советская Власть. А Михаил Калинин был Председателем Президиума всех Всесоюзных Съездов Советов – с 1919 года до самой своей смерти в 1946 году. Его избирал сам народ на верховную должность в стране.

А кто и когда избирал Сталина? Только внутри партии на партийные должности. Что касается государственных должностей, то на них Сталин назначался приказом Калинина. 

Основные положения Первой Конституции СССР от 1924 года:

- Утверждение и изменение основных начал Конституции находились в исключительной компетенции Съезда Советов СССР. 

- Верховным органом СССР объявлялся Съезд Советов СССР, избиравшийся от городских Советов и от губернских съездов Советов. При этом устанавливалась система непрямых выборов делегатов съезда.

- В период между съездами верховным органом власти был Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК) СССР, который состоял из Союзного совета (избираемого съездом из представителей республик пропорционально населению) и Совета национальностей (составленного из представителей союзных и автономных республик).

- В промежутках между сессиями ЦИК СССР высшим законодательным органом был Президиум ЦИК СССР (избиравшийся на совместном заседании палат), который мог приостанавливать действие постановлений съездов советов союзных республик и отменять постановления СНК СССР, Наркоматов СССР, ЦИК и СНК союзных республик.

- ЦИК СССР формировал высший исполнительный и распорядительный орган — Совет народных комиссаров СССР, в который входил председатель СНК, его заместители и десять наркомов.

Так вот, в этой Конституции, как и в других предшествующих ей документах, ни разу не встречаются слова «коммунизм» и «коммунистическая партия»: её ещё нет вообще в государственной системе – она будет вписана потом. Заметьте, бывшая Российская империя после 1917 года не была названа, например, «Коммунистической Республикой Россия» или что-то в этом роде. Она сначала, до создания СССР, называлась Рессовдеп (Республика Советов Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов) – отсюда и слово «Совдепия», иногда употребляемое и ныне в негативной эмоциональной окраске.

Это и была – Советская власть, в государстве, созданном самим народом:

«… Здесь миллионы
Рукой трудовою
Правят районом,
Страною, судьбою,

Мир Прометеев,
Разбивших оковы,
Создал отечество
Счастья людского.

Все эти люди
В Советской отчизне
Воины власти,
Хозяева жизни.

Вот из ячеек и комнат Советов
Воины власти выходят с рассветом,

Всем уголкам необъятной России
Счастье приносят их руки стальные,

В тяжкой работе, в пламени боя
Старое руша, новое строя.

Делом и волей мильонов несчётных
Спаян Совет ежечасно и плотно

С каждою фабрикой, улицей, домом,
С каждым трудящимся, с каждым наркомом…»

Так жила страна, возглавляемая Калининым, но в это время где-то в Москве светились окна в офисе Коммунистической партии: контрреволюционеры готовили реванш. Как уже показано выше, Сталин был мыслителем, главным редактором, моральным авторитетом и носителем определенной системы ценностей, поэтому именно ему была поручена подготовка нового текста Конституции СССР, принятой в 1936 году – так и называется: «Сталинская Конституция».

В ней впервые появилось слово с корнем «коммунизм», это 126-я статья:

Статья 126. В соответствии с интересами трудящихся и в целях развития организационной самодеятельности и политической активности  народных  масс  гражданам  СССР  обеспечивается право объединения в общественные организации:  профессиональные  союзы, кооперативные  объединения,  организации  молодежи,  спортивные и оборонные  организации,   культурные,   технические   и   научные общества,  а  наиболее  активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса,  трудящихся крестьян  и  трудовой  интеллигенции добровольно  объединяются  в  Коммунистическую  партию Советского Союза,  являющуюся передовым отрядом трудящихся в  их  борьбе  за построение    коммунистического    общества    и   представляющую руководящее ядро всех организаций трудящихся,  как  общественных, так и государственных».

Как видим, всё равно что ничего: не прописаны права и полномочия Коммунистической партии и её место в системе государственного управления. Зато очень верно подмечено, что теперь у нас есть передовой отряд – белая кость и голубая кровь, и есть все остальные прочие – так был сделан первый шажок к восстановлению рабовладельческого общества, которое окончательно оформлено в 1991 году. 

Да, всё правильно: министры и госслужащие Страны Советов были членами параллельной структуры – общественной и негосударственной – Коммунистической партии, и там на партсобраниях, вместо того чтобы обсуждать размеры членских взносов и нюансы развития коммунизма в Зимбабве, снова и снова тёрли актуальные вопросы управления собственной страной. Сталин, управляемый своими советниками и референтами, выносил эти вопросы на партсобрания, дублируя советские государственные институты власти. Продавливалось то или иное решение, которое затем эти же люди отстаивали уже у себя в министерствах и штабах. И вот так мы потихоньку – но не ранее чем в середине 30-х годов – пришли к тому, что «Всё решал Сталин», а на самом деле – его дворянское окружение в Коммунистической партии, поскольку сам Сталин толком ни в чём не разбирался, кроме своего истмата и диамата. Вернее: ни один человек не может быть знатоком во всех вопросах, даже если этот человек – Сталин.

Так пришли к тому, что Сталину поручили, как великому мыслителю, написать Конституцию 1936 года, и самым страшным там была вовсе не статья 126, а ликвидация ВЦИК: вместо этого, избираемого народными делегатами, органа, совмещавшего в себе полномочия (в современных терминах) Президента, Верховной Рады, Кабинета Министров и Администрации Президента – появился совершенно безликий «Верховный Совет» с чётко ограниченным узким кругом задач – «принимать законы», и всё. Как сейчас вот. И хотя возглавил новую структуру – Верховный Совет – снова Михаил Калинин, это уже и было – начало конца Советской власти, и победы Коммунистической партии.

Кстати, а кем был в этой системе Ленин? Был ли он главнее Калинина? Нет, не был. Ленин занимал должность Председателя Совета народных комиссаров (Совнарокма, СНК), который, как показано выше, снимался и назначался решением ВЦИК, то есть Калинина.

Теперь, зная всё это, мы можем вернуться к злодеяниям «сталинской эпохи», вот хотя бы к тем же расстрельным спискам. В хрущёвские годы какой-то бездельник, а может – и дрессированная обезьяна, сидела в архивах и везде писала зелёным карандашом, на каких-то списках: «Расстрелять всех поименованных  в списке. И.Ст.».

Каково же значение подписи «И.Ст» на этих документах? Что, Коммунистическая партия (которую возглавлял Сталин) была органом внесудебной расправы, уполномоченным выносить и исполнять подобные решения? Где это написано? Если это нигде не написано, то подобные расстрелы неминуемо бы натолкнулись на сопротивление штатных вооруженных структур государства в рамках их уставной деятельности. Шутка ли: какая-то организация похищает и убивает государственных чиновников без суда и следствия?

Если эти приказы «Расстрелять. И.Ст.» преступны, то каков вообще смысл составлять и хранить «отчёты о преступлении»? Или каков их истинный статус?

Вспомним «Пакт Молотова – Риббентропа» от августа 1939 года. Все видят и тут – руку Сталина вездесущего, но почему же не «Пакт Гитлера – Сталина»? Да потому, что Сталин в том году был никто, просто глава политической партии, это как если бы Жириновский подписал договор с Президентом США – о новых границах России, т.е. это была бы клоунада. Калинин (номинальный и реальный) глава государства эту бумагу не подписывал, потому не мог её подписать и Гитлер (номинальный и реальный глава Германии, объединивший в своих руках полномочия Президента, Премьер-Министра и Председателя Верховного Совета). Поэтому с нашей стороны подписал Молотов (он тогда совмещал должности Премьер-Министра и главы МИД), а с немецкой – Риббентроп (глава МИД).

По воспоминаниям мемуаристов, Сталин на всех совещаниях всё время «ходил». Но ходят клоуны и собаки; скорее всего эта деталь добавлена для того, чтобы уйти от ответа на вопрос: где конкретно сидел Сталин? Да нигде, он «ходил в проходе» всё время, чуть ли «незримо присутствовал», на самом деле нет. Каждый, кому доводилось бывать на реальных совещаниях, будет в недоумении, если ему скажут – «один из участников ходил».

Можно поднять любые мемуары, вот например В.Грабин, главный артиллерийский конструктор. Он написал мемуары в хрущёвские времена – их запретили к изданию, напечатали только при позднем Горбачёве, и 90% убрала цензура – это известный факт. В том материале, что остался, Грабин постоянно путается. То у него «решение принято совместно ЦИК и СНК», то вдруг – в стиле 70-х годов «решение ЦК КПСС» - да с чего бы коммунистической партии рассматривать нюансы новых артиллерийских систем среднего калибра, и выносить по ним решения. Это – хороший пример того, как «сталинский период» пытаются описывать из хрущёвской матрицы, добавляя несуществовавшие в то время заморочки с этим коммунизмом. Постоянно Грабин ездить «в Москву» на совещания, но не может нормально пояснить статус этих совещаний. То ли «коллегия в Министерстве обороны», то ли – заседание Совнаркома (решался вопрос выделения финансирования и объёмов производства), то вдруг – «заседание президиума ЦК ВКП(б)», где товарищ Жданов интересуется скорострельностью новых противотанковых орудий. Разумеется, во всех случаях и на всех совещаниях Сталин ходит в проходе, как лошадь. Председательствует когда кто: если Молотов, то это, очевидно, Совнарком, если Тимошенко (министр обороны), то это может быть Коллегия Минобороны, или Главное Артиллерийское Управление. Но всегда и везде Сталин, пыхтя трубкой, указывает всем – что и как делать. Зачем тогда и председатель? Почему Сталин сам не сядет на место председателя – из ложной скромности? Эти и другие нестыковки при воспоминаниях о Сталине встречаются у Грабина и других мемуаристов настолько часто, что речь явно идёт о мифической, подставной фигуре, выдуманной политтехнологами.


Лейтенант Лисичкин и Забытое оружие Победы

75 лет назад – 19 ноября 1944 года – в нашей стране впервые был торжественно отмечен День Артиллерии, и до сих пор его так празднуют в РФ, Казахстане и Беларуси – уже как День ракетных войск и артиллерии. Дата праздника установлена Указом главы СССР – Михаила Калинина – в честь Сталинградского контрнаступления, которое началось именно в этот день (двумя годами ранее). На рассвете 19 ноября 1942 года, войска генерала Ватутина приступили к прорыву рубежа обороны противника в рамках операции «Уран», главную роль в успехе которой сыграла артиллерия.
  
По сравнению с рядом более поздних операций, «Уран» был, скорее разминкой: в последующем стали нормой гигантские наступления, в 3-4 раза превосходящие его по масштабу применения артиллерийских средств. Так, 3-го ноября 1943 года, при взятии Киева, всё тот же генерал Ватутин, взбешенный неудачными попытками вскрытия Букринского плацдарма, решил перестраховаться и довёл плотность артиллерии на Лютежском плацдарме до 300 стволов на один километр фронта, что является непревзойдённым рекордом. Для сравнения, в Берлинской операции было 270, на Курской Дуге – 150, под Сталинградом и Москвой – ещё меньше.

Именно в память о великом ватутинском рекорде, 3-го ноября каждый год, начиная с 1997-го, когда президент Кучма подписал соответствующий Указ, отмечает День ракетных войск и артиллерии Украина (наш стратегический партнёр, как говаривал в Ростове другой её бывший Президент). 3-го ноября 2007 года, Министр обороны Украины и многократный кандидат в Президенты – Анатолий Гриценко – в своём поздравлении произнёс:

«… Этот праздник приурочен к одной из самых великих операций, которая была проведена на территории Украины в годы Великой Отечественной войны. В этот день в 1943 году началось освобождение столицы нашего государства от немецко-фашистских захватчиков, во время которого впервые в ходе войны была создана высочайшая плотность артиллерии на участке прорыва обороны противника, осуществлен огневой вал на четырёх рубежах и массирование огня артиллерийского корпуса по узлам сопротивления противника …».

Впрочем, среди украинских артиллеристов и ракетчиков отмечаются обе даты — и 3, и 19 ноября в честь всех артиллеристов, воевавших и погибших на фронтах Великой Отечественной и других войн. В рамках этой хорошей традиции, я хотел бы рассказать сегодня про лейтенанта Лисичкина Алексея Прокофьевича, это родной брат моего деда. 

Мой дед, Пётр Лисичкин, воевал в артиллерийской разведке; это хоть и близко к артиллерии, но всё же к разведке ближе. Поэтому в сегодняшний праздник речь пойдёт не о нём (хотя и о нём тоже), а больше о его брате – Алексее, который командовал советским артиллерийским подразделением в годы Второй Мировой войны. 

Ранее я рассказывал про самого старшего из трёх братьев – Александра Лисичкина – пилота бомбардировщика, который пропал без вести в первые дни войны. Тогда же я подробно остановился на трудностях развития советской бомбардировочной авиации, и обещал при случае рассказать, почему выбор рода войск двумя младшими братьями является более разумным. Этот выбор обусловлен генетически: артиллерия (в отличие от авиации), зародилась в нашей стране, и в течение столетий мы были мировыми лидерами в этой сфере, чего не скажешь о многих других родах войск и отраслях народного хозяйства. А уж на гербе Смоленщины (родины Лисичкиных) артиллерийское орудие размещено, так сказать, на самом видном месте, как и на гербах Вязьмы (Смоленской области) и соседнего Брянска.


Создателем огнестрельного оружия вообще, и в частности артиллерии, является монах Варфоломей из Подмосковья, более известный как святой Сергий Радонежский (церковное имя Сергий он принял, став священнослужителем, а до этого был, от рождения, Варфоломеем). Долгое время я был уверен, что эта информация конспирологического характера. Пока не наткнулся на книгу «Оружие Победы» Василия Грабина, Главного Конструктора артиллерийских систем СССР.

Вот что пишет Грабин в этой книге: «… Создателем русской артиллерии историки считают великого князя Дмитрия Донского …». То есть это – официальная точка зрения.

Дмитрий Донской и Сергий Радонежский не просто жили в одно время, и не просто общались, а выступали относительно друг друга как, соответственно, Заказчик и Изготовитель оружия «на новых физических принципах» (как говаривал ещё один известный президент). При этом официальная история умалчивает – что же это было за оружие, а сводит всё к мистике и суевериям, пытаясь представить события, по меньшей мере, в несерьёзном свете. Явно в расчёте на людей, носящих на запястье красную шёлковую нить для защиты от сглаза, говорится о неких «Схимах» (головных уборах, на которых были вышиты кресты) – способных массово убивать и ранить противника в больших количествах, обращая его в бегство. Но при желании, разобраться в этом можно.

Так, из официальных материалов известно, что в 1380 году, перед Куликовской битвой с войсками хана Мамая, князь Дмитрий Донской обратился к Сергию Радонежскому «за благословением». В грамоте, переданной Сергием Радонежским Дмитрию Донскому, говорилось: "Пособи ны оружиемь крестным, низложи врагы нашя". Святой благословил Князя и передал ему кое-что, сугубо материальное: «… вручил им знамение креста на Схимах и сказал: "Вот оружие нетленное! Да служит оно вам вместо шлемов!"».

В "Житии преподобного Сергия Радонежского", в разделе о Куликовской битве, сказано следующее: "Видели окаянные против себя посланный богом гнев и божье негодование, и все обратились в бегство. Крестоносная хоругвь долго гнала врагов, множество бесчисленное их убивая; и одни ранеными убежали, других же живыми в плен захватили. И было чудесное зрелище и удивительная победа". На иконе «Сказание о Мамаевом побоище» изображено артиллерийское подразделение Дмитрия Донского, ведущее огонь по войскам хана Мамая; пушки представлены в виде вытянутых рук с венцами, окутанных клубами дыма.

И, наконец, троллинг 80-го уровня – это монумент, установленный на Куликовом поле (где якобы сражались копьями и стрелами), который представляет собою поставленный «на попа» громадный ствол артиллерийского орудия, из дула которого рвутся вверх золотые языки пламени (с крестом, конечно); видимо, его следует считать изображением «Схимы».


Как известно, Куликовская битва имела цивилизационный и государство-образующий характер; в ней, с помощью некоего «чудо-оружия» христиане одержали стратегическую победу над язычниками. 

Можно привести ещё несколько интересных свидетельств из истории артиллерии. Но необходимо сделать ремарку: первая печатная книга – Библия – создана Иоганном Гуттенбергом в 15-м веке от Рождества Христова. Когда нам рассказывают о событиях, скажем, 4-го века или до нашей эры, следует осторожно относиться к их датировке: на самом деле мы знаем об этих событиях из печатной литературы 16-17 веков, и не факт – что они действительно происходили тысячу лет назад, а не в том же 14-веке, например.

Так, известнейшим упоминанием о «чудо-оружии», очень похожем на «Схиму» Радонежского и Донского, является «Лабарум Константина», с помощью которого, опять-таки, христиане победили язычников в цивилизационной битве между войсками Константина и Максенция, якобы за 1000 лет до Куликовской битвы. «Лабарум», как и «Схима» - это, скажем так, «непонятные слова», под которыми явно описаны первые артиллерийские орудия.

Летописи утверждают, что перед битвой Константину «в небе явилось светящееся видение». Далее, Константин приказал сделать "знамя", на которое поместил знак, увиденный им в небе. И это знамя со знаком Креста помогло Константину победить Максенция. В вопросе о том, что именно за знамя сделали и что на нем изобразили – и было ли это вообще знамя в смысле куска ткани, или что-то иное, - различные источники имеют разные мнения. 

Вот что сообщает Энциклопедия Брокгауза и Эфрона: «К победе над Максенцием относят появление знаменитого Labarum - знамени с крестом и такого же креста на шлеме Константина и щитах солдат. Евсевий, в "Житии Константина", передает, со слов самого императора, что накануне сражения Константин и его войско видели крест на небе, с надписью «Сим победиши».

Вот сокращенный пересказ старинных свидетельств о явлении креста Константину: «… День клонился к закату... И вдруг в лагере поднялся шум. Солдаты тыкали пальцами в небо и падали ниц, громко крича: "Знамение Аполлона!". Константин вышел из палатки и увидел на небе яркое свечение, хорошо заметное на фоне обрамляющих его туч. Узор солнечных лучей, действительно, напоминал эмблему Аполлона... Два основных снопа света перекрещиваются посредине и образуют символ... Ночью он долго не мог заснуть, а потом ему приснился сон: пастух... несет знамя, на котором четко начертан тот самый узор, что он сам и его солдаты видели сегодня на закате. Это были две буквы: "Х" и над ней, чуть поменьше, "Р", как бы растущая из перекрестия первой буквы... Пастух тихо... произнес: "Сим победиши"... Еще не рассвело, когда Константин вызвал мастеров и приказал немедленно сделать знамя непривычно больших размеров и крупно начертать на нём знак Христа. К вечеру ему принесли знамя…».

То, что знамя Константина являлось не стягом, а оружием, звучит в следующем свидетельстве: "Это знамение можно было понимать двояко. Язычники полагали, что победа одержана силою оружия Константина, тогда как христиане приписывали это дело силе креста".

И ещё. Можно заметить, что при описании боевых действий, Библия особое внимание уделяет наличию и количеству в войске «железных колесниц» - ещё одно непонятное определение, наряду с «медным змеем» или лабарумом. Очевидно, что в то время действовало любопытное и простое правило: у кого больше «железных колесниц», тот, скорее всего, и победит в битве. 

Вот, например: "Господь был с Иудою, и он овладел горою; но жителей долины не мог прогнать, потому что у них были железные колесницы" (Судьи 1:19).

Если допустить, что «железные колесницы» были обычными телегами или повозками, сделанными из железа, то почему они придавали такую замечательную силу жителям долины?

Еще пример: "Сыны Иосифа сказали: не останется за нами гора, потому что железные колесницы у всех Хананеев, живущих на долине... Но Иисус сказал... ты изгонишь Хананеев, хотя у них колесницы железные" (Навин 17:16-18). 

И далее. Собираясь на битву, военачальник "Сисара созвал все колесницы свои, девятьсот железных колесниц, и весь народ, который у него" (Судьи 4:13). 

Складывается ощущение, что «железные колесницы» - это какое-то оружие, решающее исход сражения. Очень похоже, что речь идёт об артиллерийских орудиях, буксируемых на колёсном лафете. Интересно отметить, что библейское слово, обозначающее эти «колесницы», стало в наше время названием израильских танков - "Меркава".

Широко известна и библейская история о «Трубах юбилейных», которые своим звуком разрушили крепостные стены Иерихона. Только при большом желании можно не увидеть здесь описание артиллерийской канонады.

Итак, с древнейших времён за артиллерией закрепилась репутация «Оружия Победы». Характерно, что в атеистическом государстве СССР, где суть внутренней политики была отражена в лозунге Ильфа и Петрова «Эй вы, ксёндзы, Бога нет!», обычно вдруг выяснялось – что он как раз есть, когда речь заходила об артиллерии. И ладно бы – в художественной литературе и песнях  Высоцкого, но об этом сказано и в первом куплете официального Гимна – «Марш Артиллеристов», который исполнялся в ходе парадов на Красной Площади (и сейчас исполняется, хором ансамбля имени Александрова):

«…Горит в сердцах у нас любовь к земле родимой,
Мы в смертный бой идем за честь родной страны.
Пылают города, охваченные дымом,
Гремит в седых лесах суровый бог войны …»

Но вернёмся к Ильфу и Петрову. Те, кому доводилось просматривать книгу «12 стульев», могут вспомнить общежитие студентов-химиков имени монаха Бертольда Шварца. Наиболее любознательные могли даже прочитать в Интернете, что монах Бертольд Шварц впервые в Европе изобрёл порох, сидя в тюрьме, «то ли в Кёльне, то ли в Госларе», и что реальность его существования ставится под сомнение, годы рождения и смерти его не известны – лишь «ориентировочно 14-й век» (это как раз век Радонежского и Донского). Бертольд Шварц – это, скорее, собирательный образ, типа Робин Гуда, а не конкретный человек.

В этом описании легко угадывается монах Варфоломей (это имя по-итальянски звучит как Бартоломео, по-немецки Бартольд), чернец – всегда носивший чёрную рясу (по-немецки «чёрный» – Шварц), а монастырь здесь назван «тюрьмой», что по смыслу достаточно близко. Но в настоящей тюрьме нет лабораторных и иных условий для изобретения взрывчатых веществ. 

В Лютеранском Хронографе, старинном западно-европейском источнике 17-го века, на странице 336 сказано следующее: "… В этом веке при Венцеславе, Колониенский монах Бартольд Шварц изобрел военные пушки, называемые бомбардами. Впервые их употребили венеты против генуэзцев в 1380 году от Рождества Христова".


Как видим, здесь указан год Куликовской битвы, а по поводу «генуэзцев», то вот отрывок из статьи Википедии о Сергии Радонежском, в разделе о Куликовской битве: «… У самого Мамая денег было мало. Он рассчитывал получить ещё большую финансовую помощь от своих союзников — генуэзцев. Те потребовали взамен концессии для добычи мехов и торговли на севере Руси…», то есть генуэзцы – это союзники Мамая в Куликовской битве. А венеты – это славяне, которых в Куликовской битве возглавлял Дмитрий Донской.

Про Бартольда (Бертольда) Шварца сказано, что он был "Колониенским монахом". Западная традиция выводит это от слова «Кёльн» (где, как сказано выше, Бертольд Шварц и изобрёл порох, по одной из версий). На самом деле это подмосковная Коломна, что в 100 километрах от офиса Сергия Радонежского в городе Радонеж. Именно из села Коломенского войско Дмитрия Донского, согласно преданиям, выдвигалось на Куликовскую битву. А одно из официальных достижений Сергия Радонежского – основание монастыря в Старо-Голутвин близ Коломны.

Что же представляли собою первые огнестрельные орудия, о которых идёт речь выше? В замечательном фильме «Брат-2», даётся простейшее пособие по этой части: Сергей Бодров-младший собирает примитивный огнестрел из железной трубки и спичечных головок, используя в качестве поражающего элемента обрезки гвоздей. Далее он из этого всего стреляет в лицо торговцу оружием (сцена в салоне автомобиля), чтобы завладеть уже настоящими, заводскими девайсами.

Самый первый порох (а это в артиллерии – главное), изобретенный чернецом Варфоломеем или, если угодно, Шварцем Бартольдом, состоял из калийной селитры, угля и серы, смешанных в пропорции 15:3:2. По современной классификации, это был примитивный «дымный порох» (не путать ещё с одним бывшим президентом Украины), уже обладавший главным свойством всех метательных взрывчатых веществ: способностью к закономерному горению параллельными слоями, без доступа кислорода извне, с выделением большого количества тепловой энергии и газообразных продуктов, используемых для метания снарядов.

Самые первые пушки были деревянными. Ведь всё, что нужно для примитивного огнестрела (если уже есть метательное взрывчатое вещество) – прочная труба, замкнутая с одного конца. В нее забивается порох, пыж и засыпаются камешки. Все, оружие готово. Пыж поджигают, от него воспламеняется порох, его горение порождает газы в канале ствола, которые выталкивают поражающий элемент.

В условиях тогдашней Московской области, покрытой дубовыми лесами, такую трубу сделать было очень легко. Дуб, являясь исключительно прочным деревом, обладает следующей замечательной особенностью. Его сердцевина диаметром порядка 10 сантиметров при определенных условиях роста дерева может сама собой отделяться от остального ствола: несколько древесных слоев, окружающих сердцевину, сгнивают, превращаясь в труху. Остальное дерево остается твердым и целым. Сердцевина, окруженная образовавшимся от сгнивших слоев зазором, начинает просто болтаться внутри деревянной трубы. Она остается сросшейся с остальным стволом только у комля дерева. Ее не так трудно удалить с помощью длинного долота – железного или даже деревянного. Или расщепить и выжечь. Получится прочная дубовая труба. Если оковать ее железными обручами, как бочку, то такая дубовая пушка, вполне способна выдержать несколько выстрелов. Тем более, что первый порох был далеко не таким мощным, как впоследствии. Лишь с появлением более мощных порохов пришлось перейти на литые металлические пушки. Кстати, современное твёрдое ракетное топливо – это тоже один из классов пороха, уже на основе синтетических полимеров.

Интересные сведения по использованию деревянных пушек приводятся в книге "Топография Оренбургской губернии" написанной академиком Рычковым в 18-м веке. Он сообщает следующие сведения о первых яицких (т.е. уральских) казаках во времена Тамерлана:

"… В самые де те времена, когда Темир-Аксак, а по европейскому названию Тамерлан, со многими татарскими войсками разные области разорял (по истории об нем могло быть сие в исходе 14 или в начале 15 столетия), был некто из донских казаков имени и прозванием Василий Гугня, сей... дошел до устья, до протоков реки Яика... Оставшиеся от Золотой Орды татары, ненавидя, что они в их местах заселись... часто нападали на них, казаков... и хотя они, казаки, многажды бывали от них в осадах, но всегда отбивались, делая деревянные пушки и вместо ядер употребляя каменья, кости и тому подобное…".

В Европе огнестрельное оружие появилось, по официальной версии, тоже в 14-м веке: как выше сказано, монах Шварц Бартольд в «тюрьме» Кёльна создал порох и даже якобы отлил первую бронзовую пушку – но последнего просто не могло быть. Ведь организация литья пушек из металла – процесс не быстрый, и военные не будут так долго ждать, имея уже готовый порох. Вполне возможно, что как раз в Европе (бедной на древесину) огнестрел на самом деле появился впервые сразу в металле, но только после того, как страна-создатель совершила переход с деревянных пушек на металлические.

Не менее интересно  само происхождение слова «артиллерия». Считается почему-то, что оно образовано «от старофранц. atillier — приготовлять, снаряжать», но неясно – при каких обстоятельствах добавлена вторая буква «р» (после «а»). Тем более, что «приготовлять и снаряжать» - это задача несколько иных подразделений, тогда как суть артиллерии в другом – в ведении огня по противнику.

По версии упомянутого выше Главного конструктора орудий, Василия Грабина, слово «артиллерия» произошло от русского «артель», то есть «бригада рабочих, вместе делающих одно дело». Из орудия (в отличие от стрелковых девайсов) не может стрелять один человек, необходимо несколько, причём слитых в единый организм более плотно, чем современная команда «Формулы-1». Последняя, во время пит-стопа, должна за 14 секунд сменить колёса, заправить автомобиль, найти и устранить мелкие неполадки. Команда возле пушки (орудийный расчёт) выполняет гораздо более сложный комплекс работ, за меньший промежуток времени: в бою каждая лишняя секунда – это чья-то жизнь, и чаще всего твоя собственная.

В свою очередь, считается (согласно Википедии), что слово «артель» в русском языке имеет восточное, славяно-тюркское происхождение (как и «рота» - подразделение из около 100 солдат): либо возводя к славянскому глаголу «ротитися» — «обещать», «клясться», «присягать» (о круговой поруке), существительному «рота» — «клятва» (арт;ль и рота, с перестановкою, как рожь и аржаной); либо связывая его происхождение с тюркско-татарским корнем «орта» («община», сравните ногайское ортаклык — «общность», турецкое ortaklik — «товарищество», «соучастие», «компания»).

Слово «порох» тоже русского происхождения, отражает его консистенцию (сухой, сыпучий, мелкодисперсный) и стоит в одном ряду с понятиями «прах», «порошок», «перхоть», «пороша» (мелкий неслипающийся снег). Официальная наука утверждает, что слово «порох» - китайского происхождения, от «пиньинь», что буквально означает «Огонь медицины»: якобы сначала этот порошок использовали в Китае в лечебных целях, и лишь позже его оценили военные. Такого не бывает в принципе: всё, что изобретено человечеством, возникло в первую очередь в силу военной необходимости, и лишь потом было вброшено в мирную жизнь.

В Библии, что рассказывает о «медном змее Моисея», способном побеждать над чужими «змеями», есть фраза: «А для змея прах будет пищею» (Исайя 65:25), то есть: артиллерийское орудие «кушает» порох, как машина бензин – и при чём тут медицинский огонь.

На смену первым (дымным) порохам, изобретенным Сергием Радонежским, пришли более мощные бездымные – и тоже не без нашего участия. В конце 19-го века в России Дмитрий Менделеев разработал пироколлодийный порох, а группа инженеров Охтинского порохового завода — пироксилиновый порох. Как бы параллельно, если верить официальной версии, пироксилиновый порох был изобретен во Франции П. Вьелем в 1884 году, баллиститный порох — в Швеции Альфредом Нобелем в 1888, кордитный порох — в Великобритании. То есть люди в разных странах, не сговариваясь, взяли и одновременно изобрели одно и то же.

Упомянутый Охтинский завод с середины 18-го века стал крупнейшим промышленным предприятием Петербурга, национальным лидером по производству порохов и взрывчатых веществ, научной и экспериментальной базой в области взрывчатых веществ и ракетостроения. В течение двух столетий Охтинский завод был одним из главных предприятий Российской империи. С историей этого завода тесно связаны имена крупнейших ученых в области химии, артиллерии, ракетного оружия, в том числе — Менделеева, Вышнеградского, Чиколева, Захарова, Засядко, Константинова и многих других.

В течение веков Россия продолжала сохранять лидерство в артиллерии. Например, тот же Василий Грабин пишет в своей книге: «… Царь-пушка, отлитая известным русским пушкарем Андреем Чеховым, представляет собой самое большое литое орудие в мире. 

И далее: «... Техническая мысль русских пушкарей намного опережала не только достижения зарубежных артиллеристов, но и свою историческую эпоху. Так, еще в начале XVII века в России было изготовлено первое в мире нарезное орудие – трехдюймовка [76-мм] с нарезным стволом и заряжанием с казенной (тыльной) части ствола. В царствование Ивана Грозного артиллерия уже широко применялась при осаде крепостей. … При Петре Первом артиллеристы стали самой передовой частью русской армии. При взятии прибалтийских крепостей и в знаменитом Полтавском сражений 1709 года именно артиллерия обеспечила нашим войскам решающую победу. … Блестяще проявила она себя в Отечественной войне 1812 года. В Бородинском сражении, как и во всех остальных боях той войны, русские пушки одерживали верх над французскими…». 

Необходимо пояснить, что от изготовления канала ствола орудия путём отливки пришлось отказаться. Из-за неравномерного остывания металла, внутренние стенки канала получаются недостаточно чистыми: из них можно стрелять разве что «камнями, костями и прочим мусором». А в самом стволе образуются пустоты, отчего орудие может разорваться на части. По этой причине Царь-пушка так и не сделала ни единого выстрела: была забракована военной приёмкой и стала, как сказал бы Шнуров, «Экспонатом».

Пришлось вернуться к сверлению каналов ствола, как это проделывали с описанными выше первыми пушками из дуба (кстати, именно отсюда и произошло само слово «ствол» орудия, как переделанный ствол дерева). Преодоление возникших при этом трудностей – это и есть хороший пример того, как развитие артиллерии двигало вперёд всю мировую науку и производство. В обычных условиях, на стандартном оборудовании, современный специалист уровня «инженер – выпускник политехнического института» может просверлить отверстие глубиной не более 52 сантиметра. Тогда как ствол среднего орудия имеет длину от 3 до 6 метров. При таких глубинах, под воздействием силы тяжести сверло начинает «гулять», отклоняясь от оси канала ствола. Плюс чрезвычайная сложность в подаче смазки на глубину сверления.

В наши дни, сверловка стволов огнестрельного оружия – самая сложная операция в механической обработке, и во всём мире это способны сделать только несколько заводов.  В России, для стрелкового оружия это два завода – в Ижевске и Туле (сейчас – только в Ижевске, на американских станках). Артиллерийские же стволы сверлили только на Путиловском (Кировском) заводе в Ленинграде, в советское время – добавилась ещё пара заводов (на Урале и в Нижнем Новгороде). Был период в истории независимости Украины, когда она осталась без танковых пушек: у нас в Харькове делали танки на заводе Малышева, а стволы к их орудиям – только в России. Насколько я знаю, пытались организовать изготовление стволов на Сумском НПО имени Фрунзе (которое делает трубы для нефтегазовой промышленности), но успешно ли – мне неизвестно. В основном пользуемся старыми советскими стволами, снимая их со списанных танков. Кстати, нефтегазовое глубокое бурение, как читатель уже догадался, родилось из сверления артиллерийских стволов. А все известные средства связи – создавались изначально для корректировки артиллерийского огня с удалённых пунктов наблюдения, и уже потом были вброшены в мирную жизнь для простого человеческого общения.

Считается, что лишь в 1755 году швейцарский инженер и изобретатель Жан Мариц изобрел и успешно применил технологию сверления пушечных стволов, а до него стволы пушек отливались либо ковались. Однако сверление глубоких отверстий в России начинается с открытия Пушечного двора в XV веке в Москве. Развитие процесса сверления связано со значительным усовершенствованием сверлильных станков, которые с первой половины XVI века стали переводить на привод от водяного колеса. В 1649 г. в Москве на реке Яуза было создано первое в Европе предприятие мануфактурного типа для обработки пушечных стволов, называемое ствольной мельницей. Для рассверливания канала ствола применялись сверлильно-расточные станки двух типов с приводом от водяного колеса.

В 1880-е годы русский ученый Н.П. Петров и английский физик О. Рейнольдс заложили основы гидродинамической теории смазки. Петров, в частности, в 1885 г. опубликовал свою знаменитую работу «Трение в машинах и влияние на него смазывающей жидкости». Непрерывно возрастающий объем механической обработки способствовал интенсивному развитию и становлению новой науки – теории обработки материалов резанием. В 1870 г. горный инженер И.А. Тиме защитил диссертацию на тему «Сопротивление металлов и дерева резанию», а в 1885 г. уже в ранге профессора опубликовал первый капитальный труд по технологии металлообработки под названием «Основы машиностроения. Организация машиностроительных фабрик в техническом и экономическом отношении и производстве в них работ». Исследования Тиме продолжил К.А. Зворыкин, опубликовавший в 1893 г. свою работу «Работа и усилие, необходимые для отделения металлических стружек».

Указанный же выше способ Морица, для сверления артиллерийских стволов, в России внедрили якобы позже всех, в 1780-е годы. Но есть и иные сведения: "Русское Артиллерийское ведомство по достоинству оценило значение трудов Марица и заключило контракт с другим швейцарским арканистом Гонзетом, взяв его на полный пансион с семьей и помощниками. В случае удачи Гонзету было обещано выплатить 60000 рублей – астрономическую, по тем временам, сумму. Гонзет проработал шесть лет и результата не добился"… "...По рекомендации Корфа, за работу взялся Андрей Нартов. Он успешно решил поставленную задачу, создав свою машину ... За эти изобретения, 27 мая 1741 года в ответ на представление Канцелярии Главной артиллерии и фортификации вышел указ Сената о пожаловании Нартову за «его искусство» ранга коллежского советника «с жалованьем против иноземцев по 1200 руб. в год, сверх того в награждение дано денег 1500 руб.»..."

"...В Свердловском областном государственном архиве А. И. Александровым обнаружен чертеж машины для сверления пушек неизвестного происхождения, датированный 1790 годом. Есть основания утверждать, что конструкция этой машины, приводимой в движение от водяного колеса, в основном предложена Нартовым, так как изобретенными им сверлильными машинами были оснащены до начала XIX века военные заводы России, в том числе и уральские...".

Одновременно с артиллерией развивались ракетные войска. По сути, ракета – это тот же артиллерийский снаряд, который выстреливали из пушки, но имеющий «внутри» дополнительный заряд пороха. Сгорая уже во время полёта, этот порох даёт газовую струю, которая своей отдачей «толкает» снаряд. В 1817 году были созданы табельные боевые ракеты, и они вошли в состав вооружения армии. В 1826 году в русской армии созданы роты ракетчиков. Известно широкое и весьма успешное применение ракет в русско-турецкой войне, штурм с применением ракет Варны, Силистрии, Браилова. Созданные плавучие батареи ракетной артиллерии сожгли два турецких флота на Дунае. В 1825–1830 годах  Монжери (в России) разработал, изготовил и провел стрельбы из гладкоствольных орудий активно-реактивными снарядами.

Как сказано выше, порох является метательным взрывчатым веществом: он сгорает в стволе орудия, выталкивая снаряд. Сами же снаряды, долгое время представляли собою просто болванки, т.е. куски металла определенной формы: ими можно было разрушить материальные объекты, убить или покалечить человека только при прямом попадании. Но с конца 19-го века снаряды стали делать полыми внутри и начинять взрывчатым веществом бризантного действия, что позволяло поражать цели на определенном расстоянии от места падения снаряда. В качестве бризантного взрывчатого вещества используется в основном гексоген, иногда в смеси с тротилом (более мощным, но и более дорогим в производстве). В России промышленное производство тротила началось в 1909 году на Охтинском заводе.

Но, наверное, важны не разработка и производство артиллерийского оружия, а его боевое применение. Здесь показателен пример Франции, которая в ходе Первой мировой войны стала бесспорным лидером в создании гигантских артиллерийских систем: по сравнению с ними, вся советская артиллерия крупных калибров времён Великой Отечественной – это детские пугачи. Но, как известно Франция, мягко говоря, не сумела грамотно распорядиться этим арсеналом в ходе противостояния с гитлеровской Германией.

У нас, в ходе Первой мировой, возникла совсем другая проблема: оставаясь лидерами по эффективности боевого применения артиллерии, мы не сумели организовать изготовление боеприпасов, поскольку производство и логистика – наша ахиллесова пята – по официальной версии.

В начале Первой мировой войны русские войска вторглись в Германию и захватили часть нынешней Калининградской области – я упоминал об этом в одной из предыдущих публикаций, о Гумбиннен-Гольдапской операции уже 1944 года, в которой участвовал Алексей Лисичкин.  За тридцать лет до неё, 20 августа 1914 года, русская армия вторжения была атакована крупными немецкими силами. Разыгралось так называемое Гумбинненское сражение. У немцев было значительно больше пехоты и вдвое больше артиллерии, причем они имели и тяжелые орудия, каких у русских на этом участке фронта не было вовсе.  

Сперва германские батареи открыли ураганный огонь. Они выпустили множество снарядов разных калибров. После артподготовки германская пехота клином врезалась между двумя русскими дивизиями. Этим немедленно воспользовались русские артиллеристы: они открыли фланкирующий огонь двумя батареями с севера и двумя – с юга, шрапнельными снарядами из 76-миллиметровых пушек, нанося противнику огромные потери. Через три часа остатки немецких войск бросились в беспорядке назад. 

Затем немцы попытались нанести обводящий удар во фланг. Их пехота шла, соблюдая равнение, как на параде. Офицеры ехали верхом. Русские артиллеристы подпустили этот "парад" на довольно близкую дистанцию и обрушили на него ураганный шрапнельный огонь. Немецкие цепи вновь стали быстро редеть, разбились на отдельные группы и, наконец, залегли, продолжая нести огромные потери. Тщетно немецкая крупная артиллерия пыталась подавить огонь русских орудий: батареи стояли на хорошо укрепленных позициях и были неуязвимы. 

В этом сражении противник получил один из наиболее жестоких уроков за приверженность к стрельбе с открытых позиций. Две немецкие батареи, желая выручить свою пехоту, выехали на открытое место примерно в версте от окопавшейся русской пехоты. Но они успели сделать только один залп. За несколько минут остались без прислуги, уничтоженной огнем русских орудий.

Это сражение, первое в той войне – показатель оперативно-тактического превосходства русской артиллерии. Но что было потом? Западные страны, экономически сильные, с развитой промышленностью, стали лихорадочно увеличивать производство вооружения. Экономика России тех лет, слабая и плохо организованная, оказалась на это неспособна. Сначала на фронте ввели жесткий лимит: на орудие разрешалось расходовать не больше 5-10 снарядов в день, потом не стало и этого. Русская армия начала терпеть поражение за поражением. По официальным данным, за всю Первую мировую войну русские израсходовали не более 50 миллионов снарядов, тогда как англичане – 170 миллионов, французы – 200 миллионов, немцы – 272 миллиона (и проиграли войну: стрелять тоже надо уметь).

С другой стороны, «плохая экономика» - это лишь производное от другого характерного для нас явления: предательство высшего командования. Хотя слово «предательство» здесь не совсем корректно: предать может тот, кто ещё недавно был «своим», и вот стал «чужим». А эти, с самого начала были чужими – они никого не предавали, они сохраняли верность «нашим европейским партнерам», подставляя под разгром вверенную им русскую армию.

Хорошее свидетельство этому даёт всё тот же Василий Грабин: приведя эти ужасные данные о расходе миллионов снарядов, он через несколько страниц невозмутимо пишет следующее. Мол, уже в середине тридцатых годов (!), т.е. через 20 лет после Первой Мировой, буквально перед началом Второй, ему начали подсовывать на испытаниях некачественные снаряды – что давало неудовлетворительные результаты испытаний новых пушек. Грабин стал разбираться, оказалось: на складах осталось 15 миллионов снарядов со времён Первой Мировой, девать их некуда, вот и отстреливают на испытательных полигонах (не в бою же давать солдату снаряд с просроченным сроком хранения). Из-за этого Грабину пришлось даже дорабатывать конструкцию своего орудия таким образом, чтобы она не зависела от качества боеприпасов. И эти 15 миллионов снарядов лежали на складах, с 1914 года по 1937-й, после всех войн, включая Гражданскую, в то время как армии говорили: «боеприпасов нет, но вы держитесь». 

А в Первую Мировую погиб мой прадед – Прокофий Максимович Лисичкин, отец трёх лейтенантов Лисичкиных – Петра (моего деда), Александра (лётчика) и Алексея (артиллериста, 1912 года рождения). Хотя они втроём остались на руках у матери, но по нынешним временам Алексея назвали бы «мажором».

Судите сами. Их дядя, младший брат их отца Прокофия, - Степан Максимович Лисичкин, сполна использовал те возможности, которые дала Советская Власть выходцу из многодетной крестьянской семьи Смоленской губернии. Некролог о нём напечатан в журнале «Нефтяное хозяйство», и сейчас доступен на сайте этого уважаемого издания: «…Лисичкин Степан Максимович (1907–1982) — доктор экономических наук, профессор… занимался исследованием экономики нефтяной промышленности и энергетических ресурсов мира. … выпустил ряд трудов по нефтяной промышленности в странах Западной Европы, Африки, Австралии, Латинской Америки, США, Канады, а также стран Ближнего, Среднего и Дальнего Востока…», и так далее. В годы войны он был директором Московского нефтезавода. 

Вот почему я условно назвал «мажором» Алексея Лисичкина, осиротевшего в два года. Заменивший ему отца, дядя Степан (старший своего племянника всего на 5 лет) сначала сам перебрался в Москву из смоленской деревушки, а затем и Алексея туда вытащил. Ну, естественно, Нефтегазовая академия имени Губкина, дядина квартира в доме на Котельнической набережной, потом – инженерная должность на нефтепромыслах в Баку, как раз с 1937 года. Естественно, в 1941-м – «бронь» от призыва на фронт: ценные специалисты из стратегических отраслей не подлежали мобилизации.

Но, Алексей Лисичкин для себя принял решение. Отца его немцы убили в 1914-м в Первую мировую. Родителей отца – престарелых Максима и Марфу Лисичкиных – расстреляли немцы 6-го марта 1942 года, недалеко от их дома в смоленской глуши:

«… Были листья, стали почки,
Почки стали вновь листвой,
Но не носит писем почта
В край родной Смоленский твой…
….
И кругом – его порядки,
И немецкий, привозной,
На смоленской узкой грядке
Зеленел салат весной…» 


В первые же дни войны пропал без вести его старший брат Александр – командир бомбардировщика: вылетев со Смоленского аэродрома, был сбит немцами над Белоруссией. Другой брат – мой дед, Пётр, по документам вроде как с июля 1941 года – на Западном фронте, но участие в боевых действиях прослеживается только с 1942-го – операция «Малый Сатурн» (очевидно, до этого был на лейтенантских курсах).


Как бы то ни было, но уже в первый день операции «Багратион», 23 июня 1944 года (видимо, после артиллерийского училища), ценный специалист-мажор, Алексей Прокофьевич Лисичкин уже командует батареей 76-миллиметровых орудий, которая в этот день уничтожила 4 немецких пулемёта.

А потом ещё в Мемельской операции, та же производственная норма: 4 пулемёта в ходе подготовки атаки, ну и далее везде – при непосредственном сопровождении пехоты.

По поводу пулемётов этих. Надо сказать, что у немцев было своё «Оружие Победы» (если, конечно, не учитывать, что они проиграли войну). Вопреки распространенному мнению, значительная часть немецкой техники и вооружения была хуже нашего, либо отдельные удачные образцы у немцев были в незначительных количествах. Иначе бы они не проиграли войну. Но были исключения, и на первом месте здесь – стратегический пулемёт МГ-42, который и сейчас стоит на вооружении в 40 странах мира, уступая только бельгийскому ФН МАГ (тот – в 70-ти странах является основным пулемётом, а схема его придумана нашим оружейником Симоновым). Даже не передать словами, как нам досаждал этот пулемёт. Наше наступление на эти пулемёты, поэтически обрисовал Юрий Визбор:

«… Беги вперёд, беги, стальная пехота –
Двадцать два гвардейца и их командир!
Драконовым огнём ревут пулемёты,
Охрана в укрепленьях предмостных сидит …»

Именно на них приходятся основные потери советской армии в живой силе.

Одно из первых применений этого пулемёта в СССР состоялось как раз у нас в Харьковской области, в ходе Третьей битвы за Харьков – в начале февраля 1943 года, при непосредственно участии, кстати, моего деда – Петра Лисичкина. Он тогда заходил с востока в Харьковскую область в боевых порядках наступающих частей Воронежского фронта, а перед ними, по высокому берегу реки Северский Донец оборонялось подразделение эсэсовской танковой дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Вот как описывает события командир этого подразделения, хауптштурмфюрер СС Х.Шпрингер: «… Русские появились перед нашими позициями 4-го февраля. Они совершают несколько попыток прорвать их, переходя через замерзший Северский Донец, но им это не удается. Прежде всего, мы обладаем достаточной силой контратаки за нашими очень эшелонированными вглубь позициями; они способны отбросить прорвавшихся русских. Во-вторых, мы располагаем двумя пулеметами (МG-42) на каждую боевую группу, которые мы используем впервые и которые оказывают опустошительное действие… Командир Второго танкового корпуса СС, оберстгруппенфюрер Пауль Хауссер специально приходит на мой командный пункт, чтобы убедиться в эффективности новых пулеметов… На льду Донца перед нашими позициями – множество трупов советских солдат. Это результат искусно расположенной нашей оборонительной позиции».

Но, как водится, на каждую хитрую гайку нашли болт с левой резьбой. Простой, а главное – стопроцентно надёжный инструмент борьбы с этими пулемётами называется ЗиС-3 – пушка непосредственной поддержки пехоты, самое массовое орудие Второй Мировой войны, калибром 76-мм, как раз этими орудиями командовал лейтенант Алексей Лисичкин.

Самое правильное дело: подкатить эту пушку на дистанцию 1000 метров (вне досягаемости огня немецкого чудо-пулемёта) и влепить снаряд прямо в него, сохраняя одним этим выстрелом тысячи жизней наших пехотинцев. Пулемётные точки всегда хорошо укреплены, перекрыты сверху (выдерживают попадание авиабомбы и больших гаубичных снарядов), но им нужна дыра хотя бы размером с кулак, через которую пулемёт ведёт огонь. И в такую дыру, с 1000 метров можно попасть из этого орудия: если очень повезёт – то с первого раза, если нет – то после нескольких пристрелочных выстрелов. Все остальные способы тут бессильны: стрелять из другого оружия с таких дистанций бесполезно, подобраться к пулемёту поближе нельзя, ну разве что в танке – если ровная местность, но боевые действия ведутся в основном в горах-оврагах, в лесу-болоте, в городских условиях и других непроходимых для техники местах; из танкового орудия в него не попасть: точность у танка не та. 

ЗиС-3 – это и есть наше «Оружие Победы» - так его называет создатель, конструктор Василий Грабин в своей одноименной книге.

Конечно, имеется определенное соперничество между разными родами войск: каждый считает именно себя – наиболее значимым, ценным, продвинутым. Если провести опрос среди читающей публики: что Вы считаете «Оружием Победы», то варианты, наверное, будут такие (навеянные пропагандой): «Т-34», «катюша», «Ил-2», «ППШ», «ленд-лиз» и более экзотические. Возможен и такой ответ: главную роль играет всё-таки пехота. Красиво сказано в немецком боевом уставе: «Пехота основное оружие государства. Она преодолевает последнее препятствие и своим огнём сокрушает последнее сопротивление противника». Кстати, там же и про те самые МГ-42: «Пулемёты основное оружие пехоты … Пулемёт обеспечивает все виды боя подразделения» (Советскому Союзу, к сожалению, так и не удалось создать нормальный пехотный пулемёт. Зато у немцев не было пушек типа ЗиС-3, и у англо-американцев тоже не было).

Это отражено в художественной литературе:

«… Любят летчиков у нас,
Конники в почете.
Обратитесь, просим вас,
К матушке-пехоте!

Пусть тот конник на коне,
Летчик в самолете,
И, однако, на войне
Первый ряд — пехоте.

Пусть танкист красив собой
И горяч в работе,
А ведешь машину в бой —
Поклонись пехоте.

Пусть форсист артиллерист
В боевом расчете,
Отстрелялся — не гордись,
Дела суть — в пехоте.

Обойдите всех подряд,
Лучше не найдете:
Обратите нежный взгляд,
Девушки, к пехоте…».

Но если обратиться к литературе статистической, то 60% живой силы противника уничтожают именно дивизионные пушки калибром 76-мм, те же ЗиС-3. Остальные виды артиллерии имеют более узкие, специализированные задачи: борьба с танками, самолётами, разрушение оборонительных сооружений, контрбатарейная борьба. Танковые войска также предназначены для узких целей: прорыв в тыл противника (по проходам, уже пробитым артиллерией) и блокирование его коммуникаций. «Катюши», миномёты, авиация и другие раскрученные вещи обладают крайне низкой боевой эффективностью в том смысле, что их огонь безадресный и рассеянный «по площадям», в лучшем случае – по «скоплениям войск и техники противника» - но не только лишь все готовы на войне постоянно «скапливаться», это в значительной степени лотерея.

Что касается пехоты. Есть ещё такая статистика: на Курской Дуге советские войска отстреляли 10 тысяч вагонов боеприпасов, из них только 9,6% приходится на стрелковое оружие пехоты (автоматы, пулемёты, винтовки). При этом не секрет, что большая часть из этого ушла «в молоко»: у нас далеко не каждый пехотинец – снайпер, и не каждое пулевое ранение приводит к смерти потерпевшего. Ещё 2,7% - это зенитная артиллерия, 30,9% - это мины к миномётам (включая «катюши», которые так и назывались – гвардейские миномёты) – то есть оружие неприцельного боя, которое массово отправляют в сторону противника, надеясь кого-то покалечить, но больше – напугать. 

Остальные же 56,8% - это артиллерийские боеприпасы. Каждый артиллерист – снайпер; стандартный снаряд для 76-мм пушки ЗиС-3, типа ОФ-350, при установке взрывателя на осколочное действие, при разрыве давал 600—800 убойных осколков (весом свыше 1 г), создающих площадь сплошного поражения размером 8;5 метров (поражается 90 % целей) и действительного поражения — размером 30;15 метров (поражается 50 % целей). Шрапнельный же снаряд имеет размер зоны действительного поражения по фронту 20 метров, а в глубину, в зависимости от дистанции и высоты разрыва, от 260 до 300 метров.

Поэтому приведенная выше цифра (из 100 убитых немцев, 60 убито артиллерией) – заниженная, называют и 65-85 для разных видов боя. 

Кроме того, близкий разрыв снаряда (а крупного – и вдали) парализует солдат противника на расстоянии. Этот страшный динамический удар, жуткий грохот, какой-то сатанинский инфразвук и удар как бы снизу, выводят нормального человека из привычного состояния. По описаниям очевидцев, артобстрел крупным калибром полностью меняет человека. Дня два человек не может есть, только пьёт стаканами водку (не пьянея) и без конца курит, находясь в каком-то экзальтированном, дерганном состоянии. Он может забыть надеть ватник, но не заболеет. Понятие «обстрелянный» - не просто слово-аналог «опытный», это другое. Из такого состояния, как правило, два выхода: или человек превращается во фронтового ёрника, полностью игнорирующего опасность, или уходит как бы в себя, становясь индифферентным ко всему.

Если вернуться к вышеприведенной цитате из немецкого устава, то в ней ключевое слово «последнее». Прежде, чем пехота сядет на «последний рубеж сопротивления противника», артиллерия должна сломать первый, второй, третий и все последующие рубежи, до предпоследнего включительно.

В противостоянии с танками, артиллерия всегда оказывается сильнее, за счёт того, что из танка вести точную стрельбу невозможно, боезапас танка ограничен, и вообще танковые орудия – это, скажем так, упрощённый (ухудшенный) вариант обычного полевого орудия. Так, на Т-34 ставились те же ЗиС-3 в танковом исполнении, под названием «Ф-34». Можно привести для примера четыре таких сражения (по 2 победных для каждой из сторон), в которых, кстати, роль артиллерии освещена недостаточно.

Первый пример – это знаменитая Прохоровка. Вопреки распространенным заблуждениям, она не является «встречным танковым боем»: с немецкой стороны там танки если и были, то в тех, несущественных, количествах, в которых они бывают в каждом рядовом бою. Там произошло следующее. Советская танковая армия готовилась к переходу в наступление из района Прохоровки. В ночь накануне, немцам удалось потеснить нашу пехоту, и фактически занять те позиции, на которых наша танковая армия должна была разворачиваться из походного порядка в боевой. И, они бы не были немцами, если бы не расставили, по всем правилам, противотанковую артиллерию – и только после этого легли спать. Утром же наша танковая армия пошла в атаку по невыгодной местности – и была расстреляна, как в тире, из замаскированных немецких противотанковых орудий (как сказано выше, танкисты неспособны вести меткий огонь в ответ, из-за особенностей стрельбы из танка). В этом и состоит суть боя под Прохоровкой, остальное навеяно журналистами и мемуаристами.

Второй пример – якобы крупнейшая в истории танковая битва под Бродами (Львовской области), состоявшаяся в первые дни войны, которую часто вспоминают именно применительно к Прохоровке, мол: масштабы встречного танкового боя у Бродов были ещё больше. Масштабы – может и были, но общеизвестный факт: даже самый крупный из немецких танков того периода войны, был меньше нашего среднего танка Т-34. В целом же немецкие танки тех дней были значительно слабее по всем параметрам, прежде всего по бронированию и по артиллерийскому вооружению. И их к тому же было намного меньше. Но там произошло ровно то же самое, что и под Прохоровкой. В состав немецких танковых частей, по штату входили и подразделения противотанковой артиллерии (у нас – нет), и именно они-то и расстреляли наших танкистов. То есть и здесь артиллерия одержала убедительную победу над танками.

Третий пример – противоположный в том смысле, что теперь уже мы были – «артиллерия», а немцы – «танки», ровно с тем же самом результатом: сокрушительная победа артиллерии над танками. Это была Третья битва за Харьков, участвовал в ней мой дед – Пётр Прокофьевич Лисичкин. Противник (48-й танковый корпус) наступал на Харьков со стороны Донбасса, ему был поставлен заслон по рубежу реки Мжа, в виде 8-й артиллерийской дивизии прорыва, к которой прибились остатки 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко (потерявшей почти все свои танки, и состоявшей только из разрозненных пехотных подразделений), а также Чехословацкий батальон Людвига Свободы. Этот рубеж противник прорвать не смог: весь 48-й немецкий танковый корпус «сточился» об советскую артиллерию в ходе этой битвы, из которой наиболее известны два эпизода: бой в Тарановке взвода гвардейцев лейтенанта Широнина (он лёг в основу фильма Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты») и бой в Соколово роты лейтенанта Отакара Яроша (и до сих пор каждый год сюда приезжают из Чехословакии – поклониться этому месту). Рубеж был оставлен советскими войсками только после того, как другой танковый корпус противника (Второй эсэсовский) прорвался на соседнем, более западном участке, и овладел Харьковом: удержание рубежа стало бессмысленным, и артиллеристы оставили его, выйдя в расположение своих войск за Северский Донец.

И четвёртый пример – это танковый бой в польском селе Лисув, о котором много пишут в последние годы. Здесь одна из бригад 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса «Чёрных Ножей», из состава Первого Украинского фронта (бывшего Воронежского), на «тридцатьчетвёрках» приняла бой с большим количеством немецких тяжёлых танков – и победила, сражаясь в полном окружении. Никого, почему-то, не смущает, что «Т-34» вдруг оказался сильнее «Тигров», «Пантер» и «Королевских Тигров», но на самом деле всё проще. В тот период советские танки в наступлении, взяли хорошее правило – цеплять на буксир всё то же великое орудие – ЗиС-3 либо его противотанковую версию – и именно с их помощью были расстреляны под Лисувом превосходящие силы противника. То есть и здесь были не «танки против танков», а победа (нокаутом) нашей полевой артиллерии над немецкими танками.

Это правило работает и в отношении наших англо-американских партнёров. Здесь тоже можно привести два противоположных примера (не-)использования артиллерии. Первый – это битва за монастырь Монте-Кассино, прозванная «Итальянским Сталинградом»: в течение 5-ти месяцев, два батальона немецких десантников сдерживали наступление двух англо-американских армий. И хотя ВВС США ковровыми бомбардировками буквально сровняли это место с землёй, но злые немецкие пулемётчики продолжали молотить из развалин, подвалов и щелей, пока не получили приказ на отход. Наши, в аналогичной ситуации в Карпатских горах, на ремнях втаскивали пушки ЗиС-3 прямо на горные вершины – и с их помощью выковыривали пулемётчиков из пещер. Но то наши, а то – американцы.

Зато во время битвы за Нормандию, был момент (я писал об этом в статье о взятии Парижа), когда всё висело на волоске: немцы подтянули танковые соединения и пытались сбросить наших партнёров обратно в море. В критический момент, ситуацию удалось удержать только самоотверженностью американских артиллеристов, которые продолжали, из последних сил интенсивно отстреливаться даже в полном окружении, несмотря на потери – и в конце концов остановили немецкие танки буквально на последних метрах. 

Оба последних случая наглядно показывают, что авиация против танков бессильна: танк в боевых условиях обладает большей маневренностью, чем самолёт, способный атаковать только по строго заданному курсу. Авиация может уничтожать танки, если они находятся, например, в колонне на марше, и не могут быстро отъехать в сторону от дороги, стоят с неработающим двигателем и в других подобных ситуациях. 

Авиация может уничтожать города и заводы, но никогда с помощью авиации не победить вооруженного солдата – мы это видим и в наши дни, на примере АТО в Сирии и Донбассе. В свою очередь, ни танкистам, никому вообще не победить солдата, вооруженного полевой пушкой (из расчёта, скажем, одно орудие сопровождения на пехотный взвод, 25 человек). Но тот же пехотный взвод без пушки, с одними автоматами – это просто бородатые вооруженные люди, которых обидеть может каждый.

Именно в таком свете необходимо рассматривать тот факт, что в 1991 году, такие пушки были сняты с вооружения, то есть от них отказались вообще – как от изжившего себя средства боя. Есть версия, что это было сделано специально, для ослабления государственной армии, для превращения её вот в таких бородатых автоматчиков, которые сражаются равным оружием с какими-либо, скажем так, повстанцами, если угодно – с бандформированиями. То есть: государственная армия сражается с повстанцами равным оружием, будь то Донецкий аэропорт или Чеченские аулы. 

Ситуацию приходится исправлять прямо на ходу. Вот что написано в Википедии в статье «Д-44» (это дивизионная пушка непосредственной поддержки пехоты, пришедшая на смену легендарной ЗиС-3), в разделе «Состоит на вооружении»: «Украина — в 2011 году находились на хранении, в 2015 году вновь начали поступать в армейские части, применяются в зоне АТО на востоке Украины подразделениями Национальной гвардии Украины…». Другие пост-советские страны в перечне отсутствуют, кроме воюющих друг с другом Азербайджана и Армении. В Чечне такую пушку применяли ВВ-шники (но не армия).

Ослабили же армию для того, чтобы она не могла взбунтоваться (скажем так: против повышения коммунальных тарифов) и перейти на сторону народа – с такой армией, будь у неё на вооружении пушки, не справился бы ограниченный контингент наших западных партнёров. С нынешней же армией вполне справится и какая-нибудь частная охранная фирма, принадлежащая одному из известных олигархов. Не буду его называть, это уже сделал поручик Гиркин в своих интервью.

Чем же заменили в армии пушку поддержки пехоты? На кого теперь возложена обязанность уничтожать те самые 65-85 процентов живой силы противника, о которых говорилось выше? Да ни на кого. Во-первых, это танки, САУ и прочая бронетехника, которая, как уже показано, погоды не делает, имея достаточно узкий круг применения. Её нельзя использовать в городских условиях (вспомним Грозный в девяностые годы, или Тернополь весной 1944-го), в лесу-болоте, в оврагах-горах, словом – везде, где идут реальные боевые действия (времена рыцарских турниров в чистом поле ушли в область преданий). Если у танка или САУ порвалась гусеница, полетела коробка, заглох двигатель или просто кончилось топливо – всё, пехота не может идти дальше, толкая танк перед собой, она либо стоит – либо таки идёт вперёд, но уже с голым понтом, без артиллерийской поддержки. Тогда как дивизионку типа ЗиС-3, весом до 1,5 тонны, можно прицепить к любому грузовику, джипу, микроавтобусу, перекатывать руками, втягивать  на верхние этажи зданий, словом – воевать автономно, как с очень большим автоматом. Завершая разговор о танковой «поддержке»: в ходе АТО на Донбассе известны случаи, когда колонна танков отказывалась идти, если впереди не поедет спецназ на ГАЗ-66.

Что же касается гаубиц, на которые теперь делается упор, то они имеют одну неприятную особенность: стреляют только на дальние дистанции, не меньше чем на 10 километров. Представим себе «наш» пехотный взвод (если угодно – где-нибудь в Сирии), перед которым в 400 метрах засел пулемётчик в каменном сарае. И что: связываться по рации с гаубичной батареей, которая находится где-то в 15 километрах, и просить их подавить пулемёт? Так те положат первый снаряд, скорее всего, на позиции самого «нашего» взвода: что им плюс-минус 400 метров?

Как-то был у меня диалог с одним преподавателем военной академии, скорее всего, он специализируется на миномётах: готов часами говорить только о них. Я задал ему вышеперечисленные вопросы, ответ был: не вижу проблемы, у пехотинцев есть миномёты. На мой вопрос – может ли он из миномёта уничтожить танк, или того же пулемётчика в каменном сарае, ответ был: «нууу… разве что, если залетит через крышу… но это ещё надо попасть…». 

Надо сказать, что подобная ситуация в нашей недавней истории уже была, известны и её последствия. Выше я упоминал о предательстве верховного командования в Первую мировую войну. Что касается Второй, то широко известны несколько версий о причинах наших неудач в начальный период войны. Это версии о внезапности нападения (официальная), об обусловленной репрессиями неопытности командования (хотя все они, включая Д.Павлова, прошли Испанию, Халхин-Гол, Финляндию), и теория Резуна-Суворова, и некоторые другие – включая версию о предательстве. Судите сами: сразу несколько наших высших артиллерийских начальников (не будем их называть, в день праздника…) в своих мемуарах с гордостью приписывают себе заслугу в том, что… оставили армию без пушек! 

Речь идёт об орудиях крупного калибра (152 и 203-мм): их в самом начале войны изъяли из действующей армии, погрузили на платформы и увезли за Волгу – которая, по некоторым данным, изначально была назначена в качестве финального рубежа отступления. Чтобы не достались противнику. Мол, немцы наступали настолько быстро, что была опасность захвата ими крупной артиллерии, поэтому вот я принял такое решение, спас для страны очень ценные орудия, и они первые полтора года войны сидели в глубоком тылу, в полной безопасности, и у артиллеристов была возможность подтянуть матчасть. Но зато как они потом проявили себя в Сталинграде!

Скорее всего, именно по этой причине, мои родственники-артиллеристы Пётр и Алексей Лисичкины, формально воюющие с 1941 года, начали получать награды лишь после 1943-го, как было показано выше.

Ещё одной причиной такой ситуации с крупной артиллерией была нехватка тягачей (поэтому орудия не успевали увозить при оперативных отступлениях): страна, создавшая артиллерию как род войск, и столетиями лидировавшая в ней, оказалась неспособной сделать простейший трактор, вернее – организовать обеспечение ими артиллерийских подразделений (орудия поменьше буксировались лошадиной упряжкой, но крупную пушку лошади не потянут). Кивая друг на друга в своих мемуарах, военачальники поясняют: производство тягачей было возложено на танковые заводы, их было три в СССР: Ленинградский, Сталинградский, и самый большой в мире – у нас в Харькове, а тем было как-то не до тягачей (выполняли план по танкам). Кое-кто «хотел», либо же «реально пытался» создать специализированные заводы по выпуску тягачей (у нас под каждый чих надо строить отдельный завод), но как-то руки не дошли. Это после войны у нас на Тракторном заводе начали делать знаменитую «метлу» (МТ-ЛБ), а ведь ХТЗ был введен в эксплуатацию за десяток лет до Второй Мировой.

Поэтому, мол, самым правильным делом было – оставить армию без крупной артиллерии, как в анекдоте про стройбат: «… а этим зверям даже оружие не выдают!». Пушками средних калибров, т.е. дивизионками 76-мм, армия в те годы была насыщена недостаточно – и тоже по политическим причинам, все эти разборки в кабинете у Сталина очень подробно описывают в своих книгах и Грабин, и Воронов, и Яковлев, и ряд других высших должностных лиц, кивая друг на друга и пытаясь пояснить – почему советский солдат до самой Волги не имел поддержки крупной артиллерии, и почему пушкой типа ЗиС-3, созданной Грабиным в тридцатые годы, войска были насыщены только к Курской Битве – которую не случайно называют «Третье ратное поле России» (после Куликовского и Бородинского), очередной нашей «цивилизационной битвой».

Как видим, всё возвращается на круги своя, и применительно к артиллерии этому есть ещё один мистический пример. Известно, что реальное местонахождение поля Куликовской битвы, где родилась артиллерия, является предметом дискуссий. Кто-то когда-то решил, что вот этот пустырь в Тульской области, в 300 километрах от Москвы, - это и есть «то самое Куликовское поле». Хотя никаких подтверждений этому на местности не найдено, учёные достигли компромисса в том, чтобы именно это место считать Куликовским полем. По другой же версии, битва состоялась на территории нынешней Москвы (самого города Москва, в современном понимании, тогда ещё не было), на местности, называемой «Кулишки». Одно из подтверждение этой версии – тогда же, в 1380 году построенная на этом месте Дмитрием Донским церковь, в память погибших на Куликовом поле,


И тот факт, что погибших главных героев битвы – монахов Пересвета и Ослябю (их, по преданию, командировал Сергий Радонежский, очевидно – для обслуживания созданных им артиллерийских орудий) похоронили неподалёку – в Старо-Симоновом монастыре, у церкви Рождества Богородицы (по преданию, Куликовская битва состоялась именно в день Рождества Богородицы – 8-го сентября 1380 года). Считается, что Старо-Симонов монастырь в Москве был основан при участии Сергия Радонежского в конце 14-го века. Согласно преданию, в 14-м веке здесь возникло огромное кладбище и именно поэтому сам монастырь перенесли на два километра в сторону. Так возник Новый Симонов монастырь. 

«А. Третьяков описал в своей брошюре „Московский Симонов монастырь“ историю сегодняшнего Ново-Симоновского Монастыря. Ниже приводится ее практически неизмененный текст…

Монастырь этот основан около 1370 года при великом князе Дмитрии Ивановиче (Донском), по благословению Св. митрополита Алексия, первоначально на том месте, где ныне приходская церковь Рождества Пресвятой Богородицы „на Старом Симонове“. Основал его Преподобный Феодор, родной племянник Преподобного Сергия (Радонежского), им воспитанный и постриженный. Удостоенный сана священства, Феодор возымел желание основать собственный монастырь и открыл эту мысль своему Богомудрому наставнику (Сергию Радонежскому), который благословил это намерение и даже сам пришел осмотреть избранное им место.
Впоследствии (около 1379 года) Феодор перенес Монастырь на нынешнее место, или, вернее сказать, вновь его основал, потому что прежняя обитель не была уничтожена, а существовала и после того весьма долгое время, даже еще в царствование Иоанна Грозного (в зависимости от нового Симонова монастыря)». 

И далее: «Симонов монастырь, основанный в 1379 году, был одним из важных форпостов обороны Москвы. Основная часть памятников была разобрана в начале 30-х годов в связи со строительством Дворца культуры Завода имени Лихачева (ЗИЛ). Сохранилась южная стена с тремя башнями». Затем этот монастырь находился на территории завода, в него можно было попасть по длинному проходу, недалеко от метро Автозаводская. После ликвидации завода, монастырь находится на реставрации и открыт для посещения, в нём сейчас действует Община неслышащих, слабослышащих и слепоглухих православных христиан.

Оба эти культовых объекта, и церковь Дмитрия Донского и монастырь Сергия Радонежского, находятся на противоположных краях предполагаемого (согласно этой версии) места Куликовской битвы. Само же место битвы и погребения павших, было застроено в 17-м веке гигантским зданием Воспитательного дома – специально, чтобы на этом месте нельзя было проводить раскопки. Между этим зданием и Кремлём раньше была гостиница «Россия», сейчас её (гостиницы) нет. 

Само здание занимает два больших квадрата, на общей территории 182 тысячи квадратных метров, специально застроенной так, чтобы на неё было сложно попасть, это видно на спутниковом снимке:
https://yandex.ua/maps/?um=constructor&source=constructo... 

Так вот, в 1937-м году в это здание переехала из Ленинграда, кто бы вы думали – Артиллерийская академия имени Дзержинского. Причиной такого переезда официально считается тот факт, что в этой академии пожелал учиться старший сын Сталина – Яков Джугашвили. Чтобы принцу не пришлось мотаться в Ленинград – якобы сама Академия переехала поближе к нему – в Москву. Подобная чушь рассчитана на людей, которые не знают, что в те годы Сталин был никто и звать никак: он не занимал никаких государственных должностей с 1922 года по 1941-й, будучи лишь «главой политической партии», как сейчас Жириновский или наши Тимошенко с Ляшко. Очевидно, тайный смысл переезда Артиллерийской академии на место Куликовской битвы – это возврат к истокам.

Впрочем, Артиллерийскую академию потом переименовали в Академию РВСН имени Петра Великого, а здание у неё недавно забрали – насколько я понял, она переезжает куда-то в Балашиху. 

И этот печальный момент, как нельзя лучше, завершает рассказ ко Дню Ракетных войск и Артиллерии, воистину – праздник со слезами на глазах. Ежегодно в этот день в Александровском саду в Москве проходит торжественная церемония возложения цветов и венков к Могиле Неизвестного солдата и памятному знаку «Город-герой Сталинград». В преддверии праздника ветераны и военачальники ракетных войск и артиллерии Вооружённых Сил РФ возлагают цветы и венки к урнам с прахом главных маршалов артиллерии Николая Воронова (того самого, убравшего пушки и армии) и Митрофана Неделина у Кремлёвской стены. Командир батареи дивизионных орудий, брат моего деда Алексей Лисичкин, после войны вернулся на работу в аппарат Министерства нефтяной промышленности, и скончался в 1960 году в возрасте 48 лет.

«… Пробьет победы час, придет конец походам.
Но прежде чем уйти к домам своим родным,
В честь нашего Вождя, в честь нашего народа
Мы радостный салют в победный час дадим… »


Уже ненужный Второй фронт: Нишский авиаудар

75 лет назад – 7-го ноября 1944 года – наши англо-американские партнёры нанесли авиаудар по штабу и отдельным подразделениям 6-го гвардейского стрелкового корпуса. То есть по нам же.

Командовавший этим корпусом с декабря 1943-го, генерал-лейтенант Котов Григорий Петрович успешно руководил вверенными ему войсками в ходе грандиозных и значимых войсковых операций в Северном Причерноморье: Никопольско-Криворожской, Березнеговато-Снигирёвской, Одесской и Яссо-Кишинёвской наступательных операциях. Был награждён орденом Богдана Хмельницкого 2-й степени «за умелую организацию взаимодействия пехоты и средств усиления, за настойчивое преследование отступающего противника, что дало возможность овладеть крупным промышленным центром — городом Кривой Рог». Также награждён орденом Кутузова 2-й степени «за выход к румынской границе, захват 15900 пленных и уничтожение более 14 тысяч солдат противника в боях с 20 по 31 августа 1944 года».

Корпус генерала Котова, получивший за боевые достижения почётное наименование «Дунайский», входил в состав 37-й армии Третьего Украинского фронта, и в эти дни перебрасывался к Белграду, для дальнейшего наступления на Будапешт. Маршрут корпуса пролегал через сербский город Ниш (третий по величине город Сербии, и важная транспортная развязка на стамбульском направлении). Этим городом тремя неделями ранее (14-го октября) овладело, в ходе Белградской операции, наше югославское подразделение, при поддержке советских ВВС. И вот теперь именно здесь, в окрестностях города Ниш, боевые порядки и штаб корпуса были дважды атакованы американской авиацией.

День, 7-е ноября, был выбран не случайно. В Советском Союзе это был главный государственный праздник – фактически день создания государства, как сейчас в США 4-го июля День Независимости, или у французов День взятия Бастилии. Конечно, в боевых подразделениях тогда было не до гуляний, но определенная праздничная обстановка была создана и здесь: играл, прямо в движении, военный оркестр, кое-где выступали ораторы на торжественных митингах.

Первым объектом атаки американских самолётов стал советский аэродром в Нише, где базировался штурмовой авиаполк. Когда стало очевидно, что это – не ошибка и не случайность (американские лётчики продолжали обстрел аэродрома из пушек и пулемётов, не реагируя на подаваемые им сигналы: размахивание красными флагами с земли и другие попытки наших войск обозначить себя), к месту действия подтянулись советские истребители. Завязался маневренный воздушный бой, в ходе которого обе стороны потеряли по несколько машин и пилотов, после чего американцы ретировались.

Однако, уже через полчаса, другая группа из 27 американских самолётов подвергла бомбёжке маршевую колонну упомянутого 6-го гвардейского стрелкового корпуса, проезжавшую по шоссе между населёнными пунктами Алексинац и Ниш. Здесь тоже состоялся воздушный бой, и американцы с потерями покинули наше воздушное пространство. С нашей стороны потери, помимо ВВС, были следующими: уничтожено 20 автомобилей с военным имуществом, ранено 39 военнослужащих и 34 погибло, в том числе командир корпуса Г.П.Котов – ставший, таким образом, одним из 56-ти генерал-лейтенантов, потерянных Советским Союзом в ходе Второй Мировой войны.

При последующих разбирательствах, американская сторона неоднократно меняла свою позицию; неизменным оставалось лишь плохое понимание географии, характерное для этой нации.

Сначала было заявлено, что советские войска, якобы, слишком далеко выдвинулись вперёд, не предупредив американское командование, поэтому, естественно, были приняты за противника и атакованы: по идее, эта территория была у них обозначена, как занятая немцами. Эти доводы были опровергнуты тем, что город Ниш был взят нами ещё три недели назад (как сказано выше).

Тогда американцы заявили о банальной ошибке: мол, их целью было разбомбить немецкие колонны, отступающие из Греции на Албанию, город Скопье. А этот город очень похож (если смотреть сверху) на злосчастный Ниш. В принципе, это действительно так: оба города являются дорожными развилками одинаковой конфигурации – через каждый из этих городов проходит дорога, которая идёт с северо-запада и, пройдя через город, идёт на юго-восток, что видно и на прилагаемой интерактивной карте, доступной по ссылке:

https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A85b012c5b504f170676...

Однако Скопье находится юго-западнее Ниша на 150 километров. Кроме того, в кабинах сбитых американских самолётов были обнаружены карты, на которых нанесено месторасположение штаба 6-го гвардейского стрелкового корпуса, в качестве цели.

Многое стало ясно после того, как американцы выдвинули, явно проработанное заранее, дельное предложение: чтобы не было больше таких накладок, давайте в каждом советском штабе будет сидеть американский офицер, для координации взаимодействия. На это Сталин ответил в том духе, что ему не нужны американские контролёры в наших штабах, нам нужно – чтобы ВВС США не залетали за оговоренную линию разграничения.

Как бы то ни было, существенных последствий для американцев этот инцидент не имел: отделались, как водится, помидорами. В декабре того же года, американский посол Гарриман принёс Сталину официальные извинения за «досадный инцидент», от имени Президента США, и Сталин эти извинения принял.

А в Нише сейчас установлен памятник погибшим в ходе этого авиаудара 7-го ноября 1944 года (на фото).


Лейтенант Лисичкин: "... Руки без штурвала"

75 лет назад – 4-го ноября 1944 года – погиб лейтенант советских ВВС, заместитель командира эскадрильи дальних бомбардировщиков, Александр Прокофьевич Лисичкин – родной брат моего деда Петра Лисичкина. Некоторые из приведенных ниже документов и сведений были ранее засекречены, но, как известно, статус секретности снимается с информации через 75 лет после смерти физического лица, которого она касается. То есть как раз сегодня.

Рассказы о лётчиках принято начинать так: «… он с детства бредил небом, как и все мальчишки той эпохи …». Ну, может и бредил, когда появлялось для этого свободное время.

Родился Александр Лисичкин в 1910 году. Мать батрачила, чтобы прокормить и выучить трёх сыновей. Их отца, моего прадеда Прокофия Лисичкина, рядового Русской Императорской армии, убили немцы в ходе Второй Отечественной войны, так ранее называлась Первая мировая. Александр пошёл учиться с семи лет в сельскую школу первой ступени, закончил её в 1923-м и продолжил учёбу в школе 2-й ступени, которую закончил в 1927 году. В летние каникулы подрабатывал чернорабочим в системе городского хозяйства (по-нынешнему – в жэке), затем каменщиком. Тем самым материально помогал матери, и финансировал своё обучение. Как мы увидим далее, к профессии каменщика ему придётся вернуться в последние годы жизни.

В 1928 году, достигнув 18-летия, он навсегда связал свою судьбу с авиацией, поступив в военно-теоретическую школу лётчиков в Ленинграде. Там он учился до 1930 года, затем был направлен в Борисоглебское военное лётное училище, которое закончил в 1931 году, и сейчас он указан на сайте училища, в списке выпускников этого года под номером 61:

И в том же году началась его служба по военной специальности.

Каждый, кто знаком с тогдашним положением дел в авиации, сочувственно покивает головой: 20-летний парень явно оказался не в том месте и не в то время. Его младшие братья сделали более разумный выбор – в пользу артиллерии. Эти два рода войск являются антагонистическими по своей истории развития в России. Попытаемся пояснить, почему так получилось: младший брат (Алексей) командовал взводом пушек, которые артиллерийский консультант Гитлера назвал «самой гениальной конструкцией за всю историю ствольной артиллерии»; средний брат (Пётр, мой дед) весной 1945 года прикрепил знак «артиллерийский пункт» прямо на Бранденбургские ворота – тогда как Александр Лисичкин получил на вооружение огромный самолёт, по которому трудно промахнуться, с максимальной скоростью 200 (двести) км/ч, как у иных автомобилей, совершенно безоружный и без прикрытия истребителей, и при этом был отправлен выполнять задачи, не свойственные дальним бомбардировщикам.

Артиллерия – это наше национальное явление, как для канадцев хоккей, как баскетбол для их южных соседей. Артиллерия (и вообще огнестрельное оружие) зародилась в нашей стране, и в течение столетий мы были несменяемыми мировыми лидерами в этой сфере. Подробнее о ней будет рассказано в другой раз.

Что же касается авиации, то самолётостроения в России не существовало вообще до середины 20-х годов ХХ века, а в законченном виде – и до 1933 года, как мы увидим далее. Знаменитый Жуковский, например, был только теоретиком, за всю жизнь не создавшим ни одного реально летающего аппарата. В годы Первой мировой войны вся авиатехника в Русской императорской армии была либо импортная (в основном французских фирм «Ньюпор» и «Фарман», в меньшей степени – английская и немецкая), либо собранная на территории Российской империи по лицензии этих фирм и на импортном же оборудовании. Единственное исключение – это самолёт «Русский Витязь», спроектированный и построенный Сикорским в Риге, – существовал в одном экземпляре, и его развитие – бомбардировщик «Илья Муромец», их построили 76 штук. При этом авиадвигатели были только импортные; на тот же «Илья Муромец» ставилось четыре мотора немецкой фирмы «Аргус».

В начале 20-х годов ситуация изменилась в том плане, что немцы заменили французов. Ведь Франция поддерживала белогвардейцев, поэтому после победы «красных» и создания СССР, отношения с ней не сложились, как и с большинством других стран. Германия же, проиграв Первую мировую войну, была под международными санкциями, в число которых входил и запрет на разработку и производство вооружений. Чтобы обойти эти санкции, немцы тайно переносили производство за пределы Германии, как сказали бы сейчас – в оффшор.

В самой Германии строились только спортивные и пассажирские самолёты. Производство малогабаритных военных самолётов немцы перенесли на территорию Дании, Голландии, Италии, Швейцарии. В этих же странах они вели разработку документации по тяжёлым машинам, т.е. бомбардировщикам. Собственно производство и испытания тяжёлых и сверхтяжёлых военных самолётов, а также обучение лётчиков, немцы, на основании тайных межправительственных соглашений, осуществляли на территории СССР: не было тогда в Европе более закрытой и засекреченной страны, которая бы идеально подходила для этой роли – с низкой плотностью населения и бескрайними просторами для военных экспериментов.

Первым был профессор Юнкерс, изобретатель технологии производства дюралюмина (лёгкий и прочный сплав на основе алюминия, идеально походящий для авиастроения), название которого происходит от города Дюрен на берегу Рейна, там размещались заводы Юнкерса. Он разработал конструкции первых самолётов из этого сплава (до него самолёты делались из дерева и ткани), и организовал свою авиастроительную фирму. В 1922 году Юнкерс развернул производство в селе Кольчугино (Владимирской области), в формате концессионного завода. Сейчас это – градообразующее ЗАО «Кольчугинский завод цветных металлов». У нас этот сплав так и называли – «кольчугалюминий». Кроме дюралюмина, вместе с немцами в СССР впервые пришла «нержавеющая» (хромомолибденовая) сталь, из которой в авиации делали каркасы самолётов. Второй завод Юнкерс построил в Филях (на окраине Москвы, ныне это Ракетный центр имени Хруничева); в 1925 году здесь было начато производство бомбардировщиков.

Аналогичные концессионные контракты были тогда же заключены между советским правительством и другими германскими авиапроизводителями. Фирма «Дорнье» построила авиазаводы в Харькове и в Киеве. Эти заводы (марка «Ан») работают, вернее – существуют до сих пор. Считалось, что они предназначены для изготовления сугубо пассажирских самолётов, но здесь грань с бомбардировщиками достаточно условная. Как мы знаем, пассажирский Ту-114 – это был Ту-95 (и в наши дни бомбящий Сирию), только в бомбоотсеках поставили пассажирские кресла.

Фирма «Фокке-Вульф» построила московский завод «Авиароботник», позднее (и сейчас) это головной завод корпорации «Ил».

Авиамоторные заводы – это отдельная отрасль от собственно изготовления самолётов, здесь лидировали совсем другие игроки – знаменитые «БМВ», «Даймлер-Бенц», «Роллс-Ройс» и другие, которых мы привыкли воспринимать как автопроизводителей. В СССР первое время продолжали работать моторные заводы, построенные французами в годы Первой Мировой войны: в Ленинграде «Рено», переименованный в «Большевик», начал выпускать по американской лицензии мотор фирмы «Либерти» - он в 20-е годы стал основным мотором для советских истребителей и бомбардировщиков; с начала 30-х годов на истребители ставился также мотор фирмы «Циклон». В Москве бывшие заводы компаний «Гном-Ран» и «Сальмсон», переименованный в «Икар», освоили выпуск двигателей фирмы «Испано-Сьюиза» для истребителя «Фокке-Вульф». С 1927 года в СССР было налажено производство авиадвигателей по лицензиям фирм «БМВ» (Германия) и «Бристоль» (Великобритания).

Основным учебным самолётом для советских лётчиков был британский «Авро-504», производившийся московским заводом «Дукс» (на Ленинградском проспекте), и на этом же заводе строились британские бомбардировщики «Де Хэвиленд» (впоследствии эта фирма прославилась лайнером «Комета»), авиадвигатели «Фиат» (Италия) и «Даймлер-Бенц» (Германия). НИИ ВВС Красной Армии возглавлял итальянец Рихард Бартини, вернее – немец итальянского происхождения. То, что он итальянец, не должно смущать: уровень инженерных работников в Италии – это «Феррари», «Ламборджини», «Мазератти», «Альфа-Ромео» и вообще «ФИАТ», чьи серийные автомобили уступают только «Фольксвагену». Рихард Бартини создал наш лучший стратегический бомбардировщик Второй мировой войны, известный под именем «Ер-2» (был доработан Ермолаевым и получил его имя).

Кстати, о ФИАТе. Это хороший пример, поскольку автомобильная тематика близка широкому кругу читателей, и с её помощью можно очень наглядно проиллюстрировать суть развития авиастроения в СССР. После Второй мировой войны, многие страны считали за честь для себя – оказать Советскому Союзу какую-либо услугу, и это были не просто поставки неких «Джавелинов» или радаров. Французы с «Рено» строили завод «КамАЗ» в Набережных Челнах, а фирма «ФИАТ» создавала завод ВАЗ в городе Тольятти (так звали лидера Коммунистической партии Италии). Итальянцы передали советской стороне всю документацию на «фиат-124» (Автомобиль Года в Европе в 1965-м), всю технологию его производства, станки и оборудование, оснастку и приспособления, пресс-формы и обечайки, шеф-монтаж и пуско-наладку технологических линий. Советские инженеры: укрепили подвеску (с учетом наших дорожных условий), усилили крепление двигателя и так далее – получился ВАЗ-2101, выпуск которого начался в 1972 году, а его люксовая версия («семёрка») снята с производства в 2012-м (это по сути две одинаковые машины). Тот факт, что 40 лет производили одно и то же, вызывает насмешки у антисоветчиков, по поводу якобы советской косности мышления, безрукости и других ужасных вещей. Тогда как патриоты пытаются парировать это наличием объективных трудностей, а также исключительно высокими качествами самой машины (живучесть, проходимость, ремонтопригодность).

На самом же деле проблема была в том, что для выпуска каких-то новых моделей необходимо было, всего-навсего, чтобы приехали снова итальянцы, разобрали и увезли технологические линии, предназначенные для производства «фиат-124», и завезли бы новые, на которых можно выпускать какую-нибудь «Дьябло» или «Пунто». А поскольку итальянцы за 40 лет этого не сделали, то оставалось сохранять верность «копейке»: на этих станках «Ламборжини» не сделаешь. Своего станкостроения у нас как не было до революции, так нет его и сейчас, равно как и конструкторской школы, которая бы начинала от собранных в сарае жестяных автомобилей на паровом двигателе, с шасси от телеги.

Ровно то же самое касалось авиации. Те технологии авиастроения, что нам завозили по импорту – они работали, сколько могли, и выпускали ту продукцию (с незначительными доработками), для которой предназначались на момент их запуска.

Ещё один объект насмешек у антисоветчиков – это «деревянные самолёты», они кажутся дикостью современному человеку. На самом деле ничего страшного в этом нет: небольшой самолёт, который вписывается в квадрат 10 на 10 метров, т.е. истребитель, можно делать как из металла, так и из дерева, смотря какой материал имеется в наличии. В СССР тех лет хороший металл был в дефиците, а дерево – в избытке, поэтому истребители действительно делали из фанеры, вернее – из березового шпона, в несколько слоёв перетянутого тканью, пропитанной специальной (бакелитовой) смолой. Производителем и поставщиком этого вещества была американская фирма «Бакелит, Ко», его химический состав держался в секрете. Работа строилась, как сейчас у «Кока-Колы» по всему миру: главное вещество поставляют из Америки в виде концентрата, на местах его разводят водой, добавляют газ и разливают по бутылкам.

Тот известный факт, что деревянные самолёты разваливались в воздухе (а таких случаев было, если не ошибаюсь, тысячи или десятки тысяч), обусловлен не конструкцией или несущим материалом, а недопустимыми отступлениями от технологического процесса сборки, например: забивание шурупов молотком вместо их завинчивания (так легче и быстрее).

Но большой самолёт, т.е. бомбардировщик, из дерева сделать нельзя. Столь громоздкая конструкция не будет обладать достаточным запасом прочности, и действительно развалится в воздухе, независимо от качества изготовления. Поэтому бомбардировщики можно делать только цельнометаллические, из алюминия и других специфических металлов, и в этом СССР очень сильно проседал, мягко говоря. Положение с бомбардировщиками приходилось выправлять, поистине, титаническими усилиями.

Для производства авиационного алюминия, для питания Запорожского и Волховского алюминиевых комбинатов, были построены знаменитые Днепрогэс и Волховская ГЭС соответственно. Часто, много и красочно пишут, как их строили, но никогда не уточняют – для чего. Мы как-то привыкли думать, что вот целью их строительства было – дать людям «свет». На самом деле, для производства алюминия необходимо большое количество дешёвой электроэнергии, которое может дать только гидроэлектростанция – вот их и строили, с очень конкретной целью. Своего алюминиевого сырья в СССР не было: оно завозилось из Венгрии на Днепрогэс и из Скандинавии на Волховскую ГЭС. К 1937 году в Запорожье, на «свете» от Днепрогэса, производилось 60% алюминия в СССР, 60% ферросплавов, 100% магния, и 20% стального проката.

Тут, как с Чернобыльской АЭС: после её взрыва, даже ближайшая к ней – Киевская область отнюдь не осталась без «света», т.е. АЭС была как бы и не нужна людям. Потому что строилась для запитывания антенны расположенной рядом загоризонтной станции предупреждения о раннем ракетном нападении. То, что Днепровскую и Волховскую ГЭС создавали одновременно и в рамках единого проекта, нашло отражение и в поэзии:

«… И пробило однажды плотину одну –
На Свирьстрое, на Волхове иль на Днепре,
И пошли головные бригады ко дну –
Под волну, на морозной заре, в декабре…»

То же самое касается и преобразования Средней Азии. В авиации использовалась в больших количествах специальная ткань, как сказано выше. Сначала она была на льяной основе – что очень дорого и малопроизводительно. Создав орошение в Средней Азии (Ферганский канал и другие ирригационные системы), там начали массово выращивать хлопок – тоже знаменитый эпизод, великое свершение социализма, но без уточнения – для чего. Принято думать – «чтобы у людей была хлопчатобумажная одежда», на самом деле – снова-таки для авиапромышленности, которая в конце 20-х годов перешла с льяных тканей на дешёвые хлопковые.

Осенью 1923 года совершил первый полет самолет Юнкерс - АНТ-1, имевший дюралевый фюзеляж и деревянное крыло. 26 мая 1924 г. – АНТ-2 с британским мотором «Бристоль – Люцифер», изготовленный целиком из юнкерсовского дюралюмина. В 1925 г. поднялся в воздух первый германо-советский тяжелый бомбардировщик ТБ-1, разработанный на базе производившегося в Филях Юнкерса-21.

В 1932 году был запущен в серию дальний бомбардировщик ТБ-3, созданный инженерами фирмы «Фокке-Вульф», с моторами «БМВ». Несколько модификаций ТБ-3 послужили прототипами германских и советских тяжёлых бомбардировщиков, потом участвовавших во Второй Мировой войне, в том числе ТБ-7 (он же Пе-8, с английскими моторами «Бристоль») и немецкий Фокке-Вульф-200 «Кондор».

ТБ-3 и его развитие – ТБ-7 («Пе-8») имели габариты 40 х 25 м, были изготовлены целиком из дюралюмина. Я не случайно указал одинаковые габариты обоих самолётов: с ними получилось именно то, о чём говорилось выше на примере автозавода ВАЗ. Бомбардировщик ТБ-3 впервые взлетел в 1930 году, и к началу войны уже безнадёжно устарел. Призванный его заменить, более совершенный ТБ-7 (Пе-8), уже не имел для себя производственной базы, поэтому изготавливался на тех технологических линиях, что остались от снятого с производства ТБ-3. Отсюда и совпадение по размерам (которые, на самом деле, были неоправданно гигантскими), продиктованное, в свою очередь, технологической структурой цеха-изготовителя, менять которую – значит перестраивать весь завод. Не будем здесь подробно описывать мучения производственников, достаточно сказать: самолёт ТБ-7 (Пе-8) получился поистине «золотым» (по трудоёмкости изготовления), отчего их удалось выпустить только 76 штук – столько же, сколько было сделано фанерных «Илья Муромец» в годы Первой Мировой. В это же время американцы выпустили 15 000 штук подобных ему самолётов («Летающих Крепостей»), и ещё десятки тысяч – других модификаций такого же класса. Вот почему не будет преувеличением сказать, что стратегической бомбардировочной авиации во Второй Мировой войне у СССР не было.

Между тем, главное предназначение авиации – это бомбардировка (разрушение) наземных целей. То, что считалось главным у нас, что многократно воспето в литературе и кинематографе – воздушные бои истребителей между собой – это, на самом деле, вспомогательное (побочное) и совершенно бесполезное явление, не оказывающее влияния на общий ход боевых действий на земле. Это как два благородных рыцаря в золотых (по трудоёмкости изготовления) доспехах, изящно сражающиеся на мечах между собою, в сторонке от миллионной толпы, дубасящей друг друга дубинами и топорами.

Поставки оборудования и налаживание производства были не единственными источниками вооружения советских ВВС современной техникой. Для формирования регулярных авиационных частей, в 1922–1924 гг, по схеме прямых закупок за рубежом, было получено до 700 самолетов, из них около 50 военно-транспортных (пассажирских в Гражданскую авиацию). Из Голландии «Фокке-Вульф» поставил в СССР истребители «Д-8», Великобритания поставляла истребители «Мартинсайд», Италия – разведчики / легкие бомбардировщики «Ансальдо», Германия – пассажирские «Юнкерс-13», Франция – средние бомбардировщики «Фарман-Голиаф». Последний, доработанный Поликарповым, проходил у нас как ТБ-2.

Иностранным было и всё вооружение на самолётах: пушки, пулемёты, прицелы и так далее. Производство авиабомб в Российской империи было налажено только в 1915–1916 гг. по французской лицензии фирмы «Мишлен» и германской «Карбонит», и с меньшими объемами производства – по британской «Виккерс». До 1917 года, 80–90% бомб, применявшихся российской авиацией, были иностранного производства. С 1918 г., после временного прекращения импорта, авиация Красной Армии применяла бомбы соответствующих лицензий Первой Мировой войны. С 1921 г. на самолетах советских ВВС устанавливалось также в основном импортное бомбардировочное вооружение. На истребителе ДХ-9 (он же Р-1, наш основной до начала 30-х годов) – английское: фирмы «Виккерс» и др.; на «Фарман-Голиаф» – французское разных фирм; на бомбардировщиках Юнкерса – соответственно германское. Новые заводы в СССР, начавшие выпускать авиабомбы весом более 300 кг, были построены только в конце 20-х годов. Техническое оснащение этих заводов осуществила германская промышленность.

По результатам совместной деятельности правительства СССР, бизнесменов, политиков и ученых главных стран Запада в 1920/21 – 1932/33 годах, постановление ЦК ВКП(б) «О состоянии обороны СССР» от 15.07.1929 г. констатировало: «Одним из важнейших результатов истекшего пятилетия следует признать создание красного воздушного флота». И.В. Сталин смог в 1933 году заявить: «У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь».

В том же 1933 году к власти в Германии пришла партия Гитлера, которая с самого начала была настроена против СССР, поэтому советско-германскому сотрудничеству в области авиации пришёл конец: немецкие инженеры покинули Советский Союз. Тем более, что тогда же с Германии были сняты международные санкции, и она уже совершенно открыто продолжила вооружение своей армии, перенеся все «оффшорные» работы на свою территорию.

На смену немцам в советской авиапромышленности пришли американцы. В 1932 году началось строительство в Казани первого американского самолетостроительного завода для производства двухмоторных самолетов . Сооружение второго аналогичного завода началось в 1934 г. в Комсомольске-на-Амуре. Казанский завод предназначался для выпуска фронтовых самолетов классов тяжелых истребителей-бомбардировщиков двухмоторных с полетным весом 5,5–8 т. Амурский завод – фронтовых легких бомбардировщиков двухмоторных с полетным весом 8–10 т, а также аналогичных пассажирских самолетов нового поколения Дуглас ДС-3 «Дакота» (вес 10 т), на советском рынке – Ли-2. Серийный выпуск обоих фронтовых самолетов начался в 1935 г. Казанский легкий бомбардировщик получил маркировку «СБ»; амурский, более тяжелый – «ДБ-3». Дуглас «Дакота» (Ли-2) начал серийно выпускаться в 1938 г. В 1940 году СБ был заменен на производственно идентичный Пе-2 (по сути, это тяжёлый истребитель, типа Мессершмитт-110, но нам пришлось, от безысходности, записать его в бомбардировщики), а ДБ-3 в 1938 г. модифицирован в ДБ-3ф (Ил-4). Эти два самолёта (Пе-2 и ДБ-3ф) составили 90% бомбардировочной авиации СССР во Второй Мировой войне, их выпуск в течение всего периода 1935–1945 гг. осуществлялся на двух перечисленных американо-советских заводах. Остальные 10% - это упомянутые выше «стратеги» Ер-2 и Пе-8.

Третий американский завод, оснащавшийся самолетостроительной фирмой «Валти», начал сооружаться в Москве в 1937 г. Параллельно с участием в строительстве московского метро американцы оборудовали и соответствующие подземные военные заводы. Завод «Валти» строился сразу в 50–100 м под поверхностью земли в районе стадиона «Динамо» (Ленинградское шоссе) под покрывавшим его взлетным полем Московского аэровокзала. Одновременно с сооружением метро ушли под землю и другие московские авиазаводы – Филевский, Лефортовский и прочие. Из США в Москву в 1937–1938 гг. поступили падающие молоты, прессы, специализированные станки, зиг-машины, сварочные аргоновые агрегаты, измерительный инструмент и остальное основное оборудование завода.

Эта фирма «Валти» (в будущем известная также как «Макдоннелл Дуглас») в 20–40-х гг. специализировалась на выпуске исключительно одномоторных самолетов, прежде всего, бомбардировщиков-штурмовиков. Наряду с британской «Фейри», «Валти» располагала фактически наиболее значительным и передовым опытом в области одномоторных бомбардировочно-штурмовых самолетов. Первые советские варианты Валти В-11 (19 и др.) и «Венгард» проходили под маркировкой Су-2 и Су-1. На советском рынке её главный штурмовик, с двигателем от «БМВ», известен как Ил-2 – самый массовый боевой самолёт в истории авиации: их было выпущено более 36 тысяч штук (их, кроме Москвы, ещё делали на заводе в Воронеже, а после эвакуации – в Самаре и Нижнем Тагиле).

Одновременно с американцами, после ухода немцев на советский рынок вернулись французы, с 1932 года. Прежде всего – моторостроительная фирма «Испано-Сьюиза», которая оснастила новый завод на территории СССР. Она была единственным в мире производителем мотор-пушки (орудие, вмонтированное в двигатель самолёта, установленный в носовой части). Такой мотор поначалу ставился на упомянутый выше скоростной бомбардировщик «СБ». Французские истребители Моран-Солнье-405 и Девуатин-513 (тоже с мотор-пушкой) стали конструктивным прототипом для советских Яков и ЛаГГов (1940 г.), которые выпускались на переоборудованных старых заводах, делавших до того учебные Ут-2 (1935 г.) и на новых заводах в Новороссийске и в Поволжье.

В целом, 4 типа боевых самолётов: истребители Поликарпова И-16 (1933), И-15, 15-бис, 153 («Чайка») 1933–1938 гг., бомбардировщики «ДБ-3» и «СБ» – исчерпывают список серийных образцов предвоенных самолетов СССР второго поколения. Из них истребители и ДБ-3 летали с моторами американской лицензии, а СБ с мотором уже французской лицензии. Весь запас машин этих типов, безнадежно устаревших для предстоящей войны, до середины июня 1941 года перегнали на приграничные аэродромы и чуть ли не свалили в кучу – расставили стройными рядами и без маскировки. Экипажи при этом были отозваны в тыл – на переподготовку. Для чего это делалось – тема для отдельного разговора, но в течение 22-го июня 1941 года немцы разбомбили всё это старьё, думая – что оставили СССР без авиации; лишь в 1944 году до них дошло, что в это же время у нас в три смены работали американские заводы по выпуску машин третьего поколения, о которых немцы ничего не знали.

Конечно, 22-го июня этот авиахлам, сваленный на приграничных аэродромах, не только немцы бомбили, вот что пишет в своих мемуарах однополчанин Александра Лисичкина – Н.Богданов (подробнее о нём будет несколько ниже): 23 июня 1941 года «… группа, в которую входил и мой экипаж, бомбила аэродром в Гродно, захваченный немцами вместе с нашей техникой. Было тяжело бомбить стоящие вокруг летного поля свои самолеты, особенно СБ (скоростные бомбардировщики), использовавшиеся в Аэрофлоте под наименованием ПС-40 (почтовый скоростной). Они дороги нам, так как на них мы летали до войны на почтовых трассах. Это были очень легкие, маневренные и надежные машины…».

История развития советской авиации после июня 1941 года не менее интересна и поучительна, но выходит за рамки нашего повествования. Итак, Александр Лисичкин с головой окунулся в этот очень непростой мир. После Борисоглебского лётного училища (в 1931 году) он был направлен служить в Белорусский военный округ – 450-ю авиабригаду, дислоцированную в Смоленске, на должность лётчика-истребителя (самолёты Р-1 и И-3). Но прослужил недолго: как он пишет сам в автобиографии, «… В 1933 году из нашей части улетел лётчик за границу, с которым я вместе учился. После чего приказом министра обороны воинская часть была распущена…».

Очевидно, здесь имеется в виду известная история с угоном истребителя «И-3» в Польшу из Смоленской области, 26 марта 1933 года, с участием командиров эскадрилий Кучина и Стрыгина и авиатехника Стрижова – она часто приводится как один из наиболее резонансных примеров слабенькой работы органов госбезопасности. Именно после этого и подобных случаев (был ещё Кравец, в том же году угнавший самолёт из Ленинградского военного округа в Литву) в наше законодательство была введена статья «Измена Родине».

Нет, лейтенант Лисичкин, хотя и близко знал одного из угонщиков, не был репрессирован в застенках НКВД, однако с погонами пришлось попрощаться: доверие было подорвано. И слава Богу: пройдёт ещё 3 года, и его однополчане отправятся воевать в Испанию, против своих недавних немецких «однокашников», с которыми столько лет вместе летали на учебных полигонах в Белоруссии – а теперь недавние немецкие партнёры, в составе Легиона «Кондор», поддерживают в Испании плохих ребят, и пытаются поставить своего человека – диктатора Франко (из-за которого нам потом пришлось так коряво называть город – «Ивано-Франковск», чтобы не думали, что это в честь испанского диктатора). И в той войне победили немецкие пилоты, вернее – их, уже тогда более передовое, вооружение. Около 100 наших лётчиков там погибло; на приведен памятник им.

«… А до войны вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
Он падал вниз, но был спасён,
И вот теперь, быть может, он
Свой автомат готовит к бою…»

Кстати, именно в Испании получил свою первую Золотую Звезду Героя Советского Союза белорусский лётчик-ас Сергей Грицевец, на улице имени которого я теперь живу, и также его именем называлось лётное училище у нас в Рогани (ныне не существующее).

А вот Александру Лисичкину, выходит, повезло: в этом смысле он очень вовремя попрощался с ВВС. Но не с авиацией.

… Через несколько десятилетий, когда Хрущёв Никита Сергеевич провёл большие сокращения персонала в военной авиации, то «высвободившимся» лётчикам-асам с издевкой говорили в отделе кадров Аэрофлота: «… ты всю жизнь летал на маленьком одноместном истребителе, кто же тебе теперь доверит гигантский лайнер с сотней пассажиров? Там уметь надо!». Тогда-то и родилась известная песня: «Если бы ты знала, Если бы ты знала // Как тоскуют руки без штурвала!», и страну захлестнула волна алкоголизма: спивающийся лётчик уже не воспринимался, как нечто из ряда вон выходящее.

Не так было в «сталинские» времена. Демобилизованного Александра Лисичкина направили на работу в систему Гражданского воздушного флота (так тогда назывался Аэрофлот).

С 1933 г. по май 1937-го он работал в лётной школе г. Балашов: инструктором, командиром звена, командиром отряда.

Затем был переведен в Москву, на должность пилота-инспектора Управления учебных заведений Аэрофлота, а в 1940 году – в Эскадрилью особого назначения Аэрофлота. Там он служил вместе со своим будущим командиром полка – великим лётчиком Головановым, впоследствии Главным Маршалом авиации СССР.

Что это была за эскадрилья? Не секрет, что обычных людей Аэрофлот начал возить только с 60-х годов; до этого времени – только высокое начальство, срочные грузы и почту. Но и в этой системе была своя Особая эскадрилья, соль авиации. Вот один из рабочих моментов этой эскадрильи (взято из жизнеописания маршала Голованова, который начинал как пилот Гражданской авиации):

«…Голованов летал уверенно, надежно, без замечаний. Вскоре его назначили шеф-пилотом эскадрильи особого назначения. Должность предусматривала выполнение заданий, которые зачастую выходили за рамки обычных полетов. Она требовала постоянной готовности к вылету. Даже во время нахождения дома, на отдыхе мог раздаться звонок. …
Центральный аэродром столицы. На летном поле застыли три транспортных самолета. Рядом с машинами пассажиры-военные. Все в летной форме. У многих на груди Золотые Заезды Героя Советского Союза. Вот Сергей Грицевец, Николай Герасимов и Борис Смирнов. Летчики-истребители сражались в небе республиканской Испании. … В другой группе летчики-бомбардировщики. Тоже известные в авиации люди - Иван Душкин, Виктор Шевченко... Поодаль еще двое: это заместитель начальника управления ВВС Яков Смушкевич и инспектор отдела боевой подготовки управления ВВС Иван Лакеев. Закончив разговор, Я. Смушкевич (он был старшим группы) посмотрел на часы и подал команду: «По самолетам!».
Этому полету предшествовали события, развернувшиеся у реки Халхин-Гол. В первые дни боев события развивались там не в нашу пользу. … Для исправления положения и завоевания господства в воздухе было решено сформировать группу из летчиков, имевших опыт воздушных боев в Испании и в Китае. Сформировать – сформировали, но как ее быстрее доставить?
Осуществить это можно только на самолетах. Но дело оказалось сложным. Трасса, по которой нужно было лететь, не была подготовлена к эксплуатации, не оснащена элементарными радиосредствами. Лететь без них, значит, лететь вслепую. А метеорологические условия для пролета через Сибирь крайне сложные. Опыта же дальних полетов у военных – почти никакого. Наркомат обороны обратился к руководству Гражданского Воздушного флота с просьбой подобрать командиров кораблей, имеющих опыт таких полетов. … Экипажи доукомплектовали летчиками особой эскадрильи ВВС, но командирам самолетов из гражданской авиации разрешили взять «своих» бортмехаников. …
Путь дальний, приходилось делать посадки в промежуточных аэропортах для заправки. После вылета из Новосибирска летчики столкнулись с плохими погодными условиями в районе Красноярска, и дальше до самого Иркутска летели вслепую, взяв всю связь и самолетовождение на себя. В итоге все завершилось благополучно...
… Длительный слепой полет даже вызвал волнение у «пассажиров», отличных боевых летчиков. Но через пятнадцать-двадцать минут все поверили в экипаж и успокоились. С Иркутска взяли курс на приграничный аэродром в Забайкалье, где летчиков ожидали истребители И-16 с улучшенным пулеметно-пушечным вооружением. На этих истребителях они улетели в Монголию. Своевременная переброска опытных воздушных бойцов помогла изменить фронтовую обстановку в нашу пользу…».

В феврале 1941 года Александр Лисичкин стал 668-м пилотом в СССР (судя по номеру нагрудного знака), отлетавшим 300 000 километров.
И тут же его настиг приказ Министра обороны СССР от 11 февраля 1941 года. В соответствии с этим приказом, лучшие лётчики из системы Гражданской авиации, призывались в ряды Вооруженных Сил СССР, и направлялись в создаваемый 212-й отдельный дальнебомбардировочный авиаполк. Возглавил его упомянутый подполковник Голованов; уже через год, в феврале 1942-го, он будет назначен командующим всей Дальнебомбардировочной авиации СССР.

О событиях февраля 1941 года подробно рассказывает уже названный выше Н.Богданов в своей книге «В небе – гвардейский Гатчинский», упоминая при этом и персонально Александра Лисичкина:

«… Руководство Аэрофлота устроило для нас нечто вроде торжественных проводов. Всех нас — человек шестьдесят — собрали в конференц-зале на третьем этаже большого здания на улице Разина, где тогда находилось управление Аэрофлота. Начальник главного управления генерал-майор авиации В. С. Молоков и комиссар … поблагодарили нас за работу, пожелали успешной службы в армии. Вместе с командиром полка – подполковником А.Е. Головановым – мы в тот же день отправились на вокзал, чтобы выехать к месту формирования полка — в Смоленск.
… Со мной в купе ехали пилоты Грузинского управления Аэрофлота … Василий Вагин, Николай Бородин, и пилот Московского управления Александр Лисичкин — красавец, хороший музыкант, никогда не расстающийся со своим баяном.
Неожиданная перемена в жизни волновала нас, но мы старались в разговоре не касаться этой темы. Шутили, подтрунивали друг над другом. Николай Бородин попросил Лисичкина спеть.
Саша взял баян, повременил, раздумывая, потом медленно растянул мехи, перебрал длинными пальцами клавиши, взял несколько аккордов и, аккомпанируя себе, запел красивым чистым тенором любимую тогда всеми летчиками песню: "Любимый город...". На песню потянулись летчики из других купе, присоединялись к запевале, и мощно, бередя наши души, зазвучали слова:

«В далекий край товарищ улетает,
Родные ветры вслед за ним летят.
Любимый город в синей дымке тает -
Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд.

Пройдет товарищ все бои и войны,
Не зная сна, не зная тишины.
Любимый город может спать спокойно,
И видеть сны, и зеленеть среди весны…»

Улеглись не скоро, спев в заключение наш авиационный марш:

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор,
Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца – пламенный мотор.

Все выше, и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.

Бросая ввысь свой аппарат послушный
Или творя невиданный полёт,
Мы сознаём, как крепнет флот воздушный,
Наш первый в мире пролетарский флот!

Наш острый взгляд пронзает каждый атом,
Наш каждый нерв решимостью одет,
И, верьте нам, на каждый ультиматум
Воздушный флот сумеет дать ответ!»

Всем не спалось. Долго вполголоса переговаривались между собой. Только к полуночи наступила тишина, погас свет, каждый остался наедине со своими мыслями. А поезд все дальше и дальше уносил нас от Москвы…».

Первому, по сути – экспериментальному полку создаваемой Дальней авиации была поставлена задача: в кратчайший срок добиться, чтобы экипажи были способны днем и ночью, при любой погоде наносить бомбовые удары по глубокому тылу противника. В дальнейшем их опыт полетов в сложных метеоусловиях с использованием радиотехнических средств самолетовождения должен был внедряться в других частях дальнебомбардировочной авиации — ведь соединения ВВС в ту пору в трудных погодных условиях не летали. Другими словами, смысл мобилизации лучших пилотов Аэрофлота был в том, чтобы привнести в ВВС те лётные стандарты, которых достигла к тому времени только Гражданская авиация: пилотирование крупноразмерных машин на сверхдальние расстояния и при любой погоде, в том числе ночью, в кислородных масках и на высоте 7000 метров – до этого в армии даже не подозревали, что так можно было. В те годы, например, газеты «Правда» и «Известия» издавались так: в Ленинграде к вечеру верстался макет газеты (матрица) и затем на самолёте ночью доставлялся в Москву – для печати в типографии утреннего номера. И ни разу за много лет не было случая, чтобы эта ежедневная газета не вышла, хоть в ураган.

Тот факт, что дальняя авиация базировалась в Смоленске, достаточно близко к западным границам, работает на подтверждение теории Резуна-Суворова о, скажем так, упреждающем ударе. Для сравнения: сейчас дальние бомбардировщики летают на Сирию из Саратовской области, тогда как фронтовая авиация («грачи») базируется непосредственно в сирийском Хмеймиме. Такая же раскладка была и в 1941-м: как мы увидим далее, герои нашего рассказа первым делом отправились бомбить Варшаву (видимо – в соответствии с довоенными планами), а их коллеги на аналогичных машинах с эстонских аэродромов летали на Берлин.

В оставшееся до войны время (с февраля по июнь 1941 года) личный состав 212-го авиаполка отрабатывал указанные выше навыки экстремального пилотирования, взаимно обогащаясь опытом...

«… В какой-то дымке матовой, Земля в иллюминаторе,
Вечерне-ранняя заря…
А сын грустит по матери, а сын грустит по матери,
Ждёт сына мать, а сыновей – Земля… »

22-го июня 1941 года началось внезапное (это после всего-то, сказанного выше) нападение Германии на Советский Союз. 212-й дальний авиаполк на Смоленском аэродроме в предрассветной мгле готовился к вылету по боевой тревоге. После того как самолеты с опробованными двигателями, подвешенными бомбами, заряженными пулеметами были готовы к полету, на аэродроме были построены все экипажи. Но, как вспоминает тот же Н.Бондарев, «…В течение этого напряженного дня нам то и дело ставили и отменяли боевые задания, меняли цели и боевую загрузку, но команды на боевой вылет в первый день войны мы так и не получили. Утром 23 июня противник нанес бомбовый удар по нашему аэродрому. Нам повезло, налет был неэффективным, взлетно-посадочную полосу немецким лётчикам повредить не удалось. Не пострадали и наши самолеты…».

Наконец, под вечер 23-го июня полк получил внятный боевой приказ – бомбить Варшаву, точнее – её восточный пригород Прагу (не путать с другой Прагой – столицей Чехии), где разрушить железнодорожный узел, патронно-снарядный завод и аэродром. Это задание было выполнено успешно: облетели Варшаву с юга, развернулись над западными окраинами, отбомбились по восточным, и пошли обратно в Смоленск. Этим бомбардировочным ударом были повреждены пристанционные здания и пути на железнодорожном узле; на патронно-снарядном заводе наблюдались мощные взрывы и пожары. Но точные результаты этого налёта установить не удалось, поскольку внизу всё было затянуто дымом. Потерь в этот день в полку не было.

Хотя, вопреки поговорке, первый блин получился отнюдь не комом, но в последующие недели 212-й полк не использовался как дальнебомбардировочный, а работал по целям у самой линии фронта, на территории Белоруссии. Авиаудары наносились по мостам и переправам (почему-то не взорванным сапёрами), дорогам (в первую очередь шоссе Брест – Кобрин – Минск), аэродромам и другим объектам, по которым проходили войсковые колонны противника. Это было всё равно, что нынешний Ту-95 использовать как «грача», как 25-ю «сушку». Тихоходные и безоружные гигантские бомбардировщики, предназначенные для действий в ночное время по стационарным «крупным жертвам» типа заводов и населенных пунктов (убийцы городов), были вынуждены летать днём, чуть ли не гоняясь за одиночными танками и грузовиками, а главное – без истребительного прикрытия. К чему это приводит – мы все видели по телевизору 24 ноября 2015 года: несравненно более скоростной и защищенный Су-24 был играючи сбит турецким истребителем, причём совершенно безнаказанно (отделались помидорами).

Естественно, полк начал нести потери. И на третий день войны, 24 июня 1941 года, не вернулся из боя самолёт Александра Лисичкина и ещё несколько экипажей.

Как это выглядело с земли, очень подробно описал Константин Симонов в романе «Живые и мёртвые», по нему снят фильм «Судьба человека». Нижеприведенный фрагмент описывает боевые действия с участием 212-го авиаполка (это подтверждает в своей книге Н.Бондарев: Симонов потом встречался и общался с этими ребятами), которые происходят на третий день войны, на территории Белоруссии:

«… Над лесом с медленным густым гулом проплыли шесть громадных ночных четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Казалось, они не летели, а ползли по небу. Рядом с ними не было видно ни одного нашего истребителя. Синцов с тревогой подумал о только что шнырявших над дорогой «мессершмиттах», и ему стало не по себе. Но бомбардировщики спокойно скрылись из виду, и через несколько минут впереди послышались разрывы тяжелых бомб.
Судя по промелькнувшему дорожному указателю, до Березины оставалось всего четыре километра. Шофер, подгоняемый все отчетливей слышной пулеметной стрельбой, погнал машину к Могилеву…
— Самолеты! — испуганно крикнул один из красноармейцев.
— Наши, — сказал другой.
Синцов поднял голову. Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, шли обратно три ТБ-3. Наверно, бомбежка, которую слышал Синцов, была результатом их работы. Теперь они благополучно возвращались, медленно набирая потолок, но острое предчувствие несчастья, которое охватило Синцова, когда самолеты шли в ту сторону, не покидало его и теперь.
И в самом деле, откуда-то сверху, из-за редких облаков, выпрыгнул маленький, быстрый, как оса, «мессершмитт» и с пугающей скоростью стал догонять бомбардировщики. …
«Мессершмитт» вкось прошел под хвост заднего, отставшего от двух других бомбардировщика, и бомбардировщик задымился так мгновенно, словно поднесли спичку к лежавшей в печке бумаге. Он продолжал еще идти, снижаясь и все сильнее дымя, потом повис на месте и, прочертив воздух черной полосой дыма, упал на лес.
«Мессершмитт» тонкой стальной полоской сверкнул на солнце, ушел вверх, развернулся и, визжа, зашел в хвост следующего бомбардировщика. Послышалась короткая трескотня пулеметов. «Мессершмитт» снова взмыл, а второй бомбардировщик полминуты тянул над лесом, все сильнее кренясь на одно крыло, и, перевернувшись, тяжело рухнул на лес вслед за первым.
«Мессершмитт» с визгом описал петлю и по косой линии, сверху вниз, понесся к хвосту третьего, последнего, ушедшего вперед бомбардировщика. И снова повторилось то же самое. Еле слышный издали треск пулеметов, тонкий визг выходящего из пике «мессершмитта», молчаливо стелющаяся над лесом длинная черная полоса и далекий грохот взрыва.
— Еще идут! — в ужасе крикнул сержант, прежде чем все опомнились от только увиденного.
Он стоял в кузове и странно размахивал руками, словно хотел остановить и спасти от беды показавшуюся сзади над лесом вторую тройку шедших с бомбежки машин.
Все, кто ехал в грузовике, молили их об этом, но летчики или ничего не замечали, или видели, но ничего не могли сделать. «Мессершмитт» свечой ушел в облака и исчез. У Синцова мелькнула надежда, что у немца больше нет патронов.
— Смотри, второй! — сказал милиционер. — Смотри, второй!
И Синцов увидел, как уже не один, а два «мессершмитта» вынырнули из облаков и вместе, почти рядом, с невероятной скоростью догнав три тихоходные машины, прошли мимо заднего бомбардировщика. Он задымил, а они, весело взмыв кверху, словно радуясь встрече друг с другом, разминулись в воздухе, поменялись местами и еще раз прошли над бомбардировщиком, сухо треща пулеметами. Он вспыхнул весь сразу и стал падать, разваливаясь на куски еще в воздухе.
А истребители пошли за другими. Две тяжелые машины, стремясь набрать высоту, все еще упрямо тянули и тянули над лесом, удаляясь от гнавшегося вслед за ними по дороге грузовика с людьми, молчаливо сгрудившимися в едином порыве горя.
Что думали сейчас летчики на этих двух тихоходных ночных машинах, на что они надеялись? Что они могли сделать, кроме того, чтобы вот так тянуть и тянуть над лесом на своей безысходно малой скорости, надеясь только на одно — что враг вдруг зарвется, не рассчитает и сам сунется под их хвостовые пулеметы.
«Почему не выбрасываются на парашютах? — думал Синцов. — А может, у них там вообще нет парашютов?».
Стук пулеметов на этот раз послышался раньше, чем «мессершмитты» подошли к бомбардировщику: он пробовал отстреливаться. И вдруг почти вплотную пронесшийся рядом с ним «мессершмитт», так и не выходя из пике, исчез за стеною леса. Все произошло так мгновенно, что люди на грузовике даже не сразу поняли, что немец сбит; потом поняли, закричали от радости и сразу оборвали крик: второй «мессершмитт» еще раз прошел над бомбардировщиком и зажег его. На этот раз, словно отвечая на мысли Синцова, из бомбардировщика один за другим вывалилось несколько комков, один камнем промелькнул вниз, а над четырьмя другими раскрылись парашюты.
Потерявший своего напарника немец, мстительно потрескивая из пулеметов, стал описывать круги над парашютистами. Он расстреливал висевших над лесом летчиков — с грузовика были слышны его короткие очереди. Немец экономил патроны, а парашютисты спускались над лесом так медленно, что если б все ехавшие в грузовике были в состоянии сейчас посмотреть друг на друга, они бы заметили, как их руки делают одинаковое движение: вниз, вниз, к земле!
«Мессершмитт», круживший над парашютистами, проводил их до самого леса, низко прошел над деревьями, словно высматривая что-то еще на земле, и исчез.
Шестой, последний бомбардировщик растаял на горизонте. В небе больше ничего не было, словно вообще никогда не было на свете этих громадных, медленных, беспомощных машин; не было ни машин, ни людей, сидевших в них, ни трескотни пулеметов, ни «мессершмиттов», — не было ничего, было только совершенно пустое небо и несколько черных столбов дыма, начинавших расползаться над лесом.
…. Командир авиадивизии, генерал Козырев, вспомнил сегодняшнюю предсмертную радиограмму с одного из этих, пошедших бомбить переправу и сожженных ТБ-3, которых нельзя, преступно было посылать днем без прикрытия истребителей и которые все же сами вызвались и полетели, потому что разбомбить переправу требовалось во что бы то ни стало, а истребителей для прикрытия уже не было. «Задание выполнили. Возвращаемся. Четверых сожгли, сейчас будут жечь меня. Гибнем за родину. Прощайте! Передайте благодарность Козыреву за хорошее прикрытие!»…

Дальше К. Симонов описывает поиски в лесу наших сбитых лётчиков, почти нашли всех мёртвыми – расстреляны ещё в воздухе, как пилот «сушки» Пешков в 2015-м. И одного живого, лейтенанта. Согласно документам, сбитый над Белоруссией 24-го июня Александр Лисичкин был пленён немцами только через две недели – 7-го июля в городе Минске. Это значит, что две недели он либо скрывался в лесах, либо оказался в расположении советских войск, окруженных внутри Минского «котла».

Как я рассказывал ранее, Минский «котёл» 1941 года был создан противником в результате сходящихся ударов через Брест (южная «клешня») и Сувалки (северная «клешня»). 25-го июня немецкие танкисты, из состава северной «клешни», вышли на подступы к Минску, 26 июня ими были заняты населенные пункты в 50 километрах северо-западнее Минска. В ночь на 27 июня обойдя Минск с севера, немецкая 7-я танковая дивизия заняла Смолевичи, тем самым перерезав шоссе Минск—Москва в 30 километрах восточнее Минска. Другая, 20-я танковая дивизия, 28-го июня около 17:00 ворвалась в Минск с северо-запада. Тем временем танкисты из южной «клешни», 26-го июня заняли Барановичи, 27-го июня Столбцы, а 28 июня — Дзержинск (это всё города вдоль шоссе Брест – Кобрин – Минск, последний из них – в 30 километрах юго-западнее Минска).

28-го июня противник полностью овладел Минском, сомкнув кольцо окружения вокруг остатков войск Западного фронта, заблокированных в Налибокской пуще (в 50 километрах западнее Минска). К 8-му июля 1941 года бои в Минском «котле» были завершены.

Таким образом, лейтенант Лисичкин был пленён противником в предпоследний день Приграничного сражения, 7-го июля 1941 года.

Содержался он в Хаммельбурге (город в Баварии, в 70 километрах восточнее Франкфурта-на-Майне), где находился Офлаг-62 – один из крупнейших лагерей для пленных офицеров. Согласно Женевской конвенции, военнопленные офицеры должны размещаться в особых лагерях отдельно от сержантского и рядового состава, и в таком лагере (офлаг), как правило, может находиться около 2 000 человек. Для офицеров Красной Армии летом 1941 года был оборудован лишь один лагерь такого типа, поскольку поначалу не ожидали столь существенного наплыва. Он разместился на территории полигона (военного городка) Хаммельбург, где уже во время Первой мировой войны действовал лагерь для военнопленных. Когда в лагерях для рядового состава выявляли офицеров, то они, как правило, немедленно переправлялись в Хаммельбург. При этом за ними сохранялись офицерские звания: во всей немецкой лагерной документации обозначен именно «лейтенант», а не, скажем, «з/к Лисичкин».

С 20 июля 1941 года в Хаммельбург начали прибывать первые эшелоны пленных – из Минского «котла», затем пошли партии из Уманского, Могилевского, Киевского, Вяземского, Севастопольского и прочих «котлов», а самая большая – из нашего Харькова (тот, Барвенковский «котёл», не был рекордным по количеству солдат, но по количеству попавших в него офицеров, особенно старших, он был исключительным, его называют «Голгофа командного состава Красной Армии»). Уже к 10 августа в Хаммельбурге находилось 4753 советских офицера, а к 1 декабря – 5140; в общей сложности в этом лагере было зарегистрировано более 18 тысяч советских офицеров.

В архитектурном плане, по центру Офлаг-62 находилось десятка полтора двухэтажных кирпичных казарм, складов, конюшен и административных зданий, а во все стороны расползались улицы стандартных деревянных, в основном трехкомнатных бараков. Лагерь был разделен на 9 блоков, из них 3 русских. Все три русских блока и один блок, где находились казармы немецких солдат охраны, были по одну строну центральной части, а по другую был лагерь английских, канадских и американских пленных офицеров. В Хаммельбурге, как и в других офицерских лагерях, были бани, обычные армейские уборные, прачечная, раз в неделю работали парикмахеры. Но лейтенанта Лисичкина эти условия не устроили, и он через 2 года сбежал (2-го июня 1943 года).

В этом побеге, считая Лисичкина, участвовали 16 человек, и он состоялся во время работы на удаленном объекте. Хотя по Женевской конвенции, запрещено привлекать пленных офицеров к принудительному труду (офицер и физическая работа – это по определению несовместимые вещи во всех армиях мира), но советских офицеров в звании до капитана включительно немцы нагружали производственными заданиями, отправляя по окрестностям рабочие команды. Лейтенант Лисичкин по своей «гражданской» специальности был каменщиком, и именно по этому профилю работал на строительстве плотины в Бамберге – это древний город в 70 километрах восточнее Хаммельбурга.

Как следует из сводок криминальной полиции Нюрнберга, по состоянию на 7-е июля был пойман один из беглецов (А.Детинич), тогда как Лисичкин и ещё 6 лейтенантов перечислены в разделе «ещё не пойманные». Но 7 сентября 1943 года, через 2 месяца после побега, его и ещё двоих поймали в Брюнне – это возле дорожной развязки в нескольких километрах восточнее Нюрнберга (того самого, где проходил послевоенный Трибунал), и в 55 километрах южнее исходной точки побега, т.е. от лагеря в Бамберге. Интерактивная карта этих мест доступна по ссылке: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aa501248bd9c64d38d45da101a614da528b9b31b5c245259de5b224090b426417&source=constructorLink

Дальнейшая судьба Александра Лисичкина документами не подтверждена, очевидно он после поимки был помещён в другой лагерь. В 1946-м году один человек с Урала прислал его матери письмо, где утверждал, что лейтенант Лисичкин погиб у него на глазах 4-го ноября 1944 года, в ходе воздушной бомбардировки лагеря (в точности по Библии: взявший меч, от меча и погибнет): «… осколок ударил ему в спину, вышел через грудную клетку, и в течение двух часов он скончался…». Не дожив полгода до Победы. Не допустив победы чужой.

… Лауреат Нобелевской премии по литературе, Борис Пастернак, одно из своих лучших стихотворений посвятил лётчикам ночной дальнебомбардировочной авиации, которое приводится ниже с небольшими сокращениями. Хотя, наши экзальтированные деятели культуры, вечно обёрнутые цветными шейными платками, уверяют, что это – про них, красивых, т.е. художников страдающих от бессонницы, а также обо всех работниках ночных смен. Но судите сами:

«… Идет без проволочек
И тает ночь, пока
Над спящим миром лётчик
Уходит в облака.

Он потонул в тумане,
Исчез в его струе,
Став крестиком на ткани
И меткой на белье…

Всем корпусом на тучу
Ложится тень крыла.
Блуждают, сбившись в кучу,
Небесные тела.

И страшным, страшным креном
К другим каким-нибудь
Неведомым вселенным
Повернут Млечный путь.

В пространствах беспредельных
Горят материки.
В подвалах и котельных
Не спят истопники…

… Он смотрит на планету,
Как будто небосвод
Относится к предмету
Его ночных забот.

Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как лётчик, как звезда…».


Осень Европы: Финал 1944

75 лет назад – 28 октября 1944 года – советские войска взяли станцию Чоп, в 24 километрах южнее областного центра Закарпатья – Ужгорода (взятого накануне).

В этот же день, Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин распорядился прекратить все три наступательные операции «украинских» фронтов:
- Карпатско-Ужгородскую (в последний день которой, собственно, и взяли Чоп войска Четвёртого Украинского фронта),
- Карпатско-Дуклинскую (Первый Украинский фронт)
- Дебреценскую (Второй Украинский).

Дело в том, что первые две операции изначально имели своей целью завоевание Словакии, которая была отделена (и сейчас отделена) грядой Карпатских гор от Польши и Украины, уже занятых советскими войсками, а третья (Дебреценская) проводилась для «вытягивания» первых двух, забуксовавших ещё на старте.

Сначала, после тяжёлой наступательной кампании весны-лета 1944 года, овладение Карпатами осенью не планировалось: их надлежало обойти, на заключительном этапе войны, с севера (через Польшу на Берлин) и с юга – на Вену через Румынию и Венгрию.

Однако в августе 1944 года в Словакии, в глубоком тылу противника, началось анти-немецкое восстание, организованное англичанами без согласования с нами (и одновременно, на таких же условиях, началось Варшавское восстание в Польше). Ядром обоих восстаний были агенты, подготовленные и вооруженные британским Управлением Сил Специальных операций. Наши агенты в Словакии тоже были, но не в таком количестве и статусе, как, скажем, в Югославии, поэтому ситуация в Словакии и в Варшаве быстро вышла из-под контроля организаторов: немцы были сильнее и начали теснить восставших. К Сталину посыпались просьбы «ввести войска» в Словакию и Варшаву, по нескольким каналам сразу: от британцев, от словаков и поляков, от наших «партизан», заброшенных на эти территории, и из штабов советских регулярных подразделений, подходивших к Варшаве и Словакии.

Что касается Югославии, там ситуация была под нашим контролем от начала и до конца: мы взяли Белград 20-го октября 1944 года, а дальше югославские товарищи воевали сами в своей стране, нашим оружием, на нашем снабжении и с нашими военными советниками, ещё мы им выделили в помощь три болгарские армии из состава Третьего Украинского фронта.

В Варшаве события развивались совершенно иначе: руководитель боевых действий на данном направлении – командовавший Первым Белорусским фронтом маршал Рокоссовский, с самого начала проявил здоровый скептицизм. Его войска, шедшие всё лето к Варшаве через Белоруссию, понесли большие потери и крайне устали, поэтому существенную помощь оказать восставшим в данный момент не могли. И хотя, в ограниченных объёмах, попытки помочь Варшавскому восстанию с советской стороны предпринимались неоднократно, в конечном счёте всё упиралось в то, что сами восставшие видели в Советской Армии врагов, и об эффективном взаимодействии не могло быть и речи.

Совершенно иначе рассуждал южный сосед Рокоссовского – маршал Конев, командовавший Первым Украинским фронтом. Узнав, что в Словакии началось восстание, он расценил это как открывшееся «окно возможностей», и фактически втянул Верховного Главнокомандующего в эту авантюру: прорываться через Карпаты в Словакию на помощь восставшим, пока немцы пытаются навести порядок у себя в тылу.

Как и можно было предвидеть, наступление через Карпатские горы оказалось невероятно тяжёлым испытанием для войск маршала Конева и его южного соседа – Четвёртого Украинского фронта генерала Петрова. Им понадобилось больше месяца, чтобы пробиться в Словакию через горные перевалы (Коневу – через Дуклинский, со стороны Польши, Петрову – через несколько перевалов со стороны Львова и Ивано-Франковска). Но если Конев так и застрял на Дуклинском перевале, не в силах двинуться дальше, то Петров смог, перевалив через горный хребет, овладеть ещё и Закарпатьем и его столицей – Ужгородом. В этом ему сильно помог южный сосед – Второй Украинский фронт маршала Малиновского, который обошёл Закарпатье с юга (через Румынию и Венгрию), и немецкое командование под угрозой окружения было вынуждено вывести свои войска из Закарпатья на запад.

Но было уже поздно: весь октябрь, пока мы штурмовали горы, немцы у себя в тылу занимались ликвидацией очагов сопротивления восставших в Словакии, и 27-го октября Словацкое восстание было окончательно подавлено (Варшавское – ещё раньше, 2-го октября). Таким образом, транс-карпатские наступательные операции, инициированные авантюристом Коневым, не достигли своей цели (которая была, напомним, помочь Словацкому восстанию), а привели лишь к ограниченному успеху – захвату карпатских перевалов и Закарпатья; это лишь отвлекло часть наших войск с берлинского направления.

Именно поэтому, на следующий день после поражения Словацкого восстания, т.е. 28-го октября 1944 года, маршал Сталин отдал приказ на прекращение указанных выше наступательных операций.

На этом можно завершить описание боевых действий Советской Армии в течение осени 1944 года. Правда, со следующего дня (с 29 октября) началась Будапештская наступательная операция, с участием Второго, Третьего и Четвёртого Украинских фронтов, но она завершится уже в 1945 году, поэтому разговор о ней будет впереди, ближе к юбилею завершения. Севернее, в Прибалтике, Заполярье, Калининградской области – боевые действия к этой дате также были завершены, кроме Курляндии и острова Сааремаа – об этом уже рассказывалось ранее. На центральном – Берлинском направлении, советские войска в течение осени не проявляли особой активности, если не считать местных сражений за расширение Сандомирского, Пулавского и Магнушевского плацдармов: основные события здесь тоже развернутся в следующем, 1945 году.

Этот день, 28-го октября 1944 года, никак особо не был отмечен военными победами и торжественными артиллерийскими салютами в Москве. Маршал Сталин, ранее издававший поздравительные приказы в адрес командующих фронтами, со словами благодарности вверенным им войскам и присвоением почётных званий за взятие какого-нибудь кишлака, на сей раз обошёл молчанием взятие полустанка Чоп – которому суждено было со временем стать одной из крупнейших станций Советского Союза по грузообороту (до 60 млн тонн в год, что в два с половиной раза превышает пропускную способность, например, Одесского морского порта). Для Сталина это был просто промежуточный этап в битве за Словакию – одну из десятка стран, где оперировали его войска с той или иной степенью успеха.

Прошло 65 лет, и эту ошибку советского премьер-министра исправили сразу два выдающихся политических деятеля современности. Считается, что инициатива принадлежит бывшему руководителю «Приватбанка» и вице-премьер-министру Украины – Тигипко Сергею Леонидовичу, который 15 октября 2009 года предложил считать дату взятия станции Чоп – национальным праздником Украины, заявив: «… День освобождения Украины от фашистских захватчиков является колоссальным событием и, по моему мнению, такой день должен быть национальным праздником. 28 октября должен стать не только Днём освобождения, но и Днём единства Украины…».

Через пять дней, 20 октября 2009 года, бывший премьер-министр, а к тому времени Президент Украины, Ющенко Виктор Андреевич поддержал эту инициативу, подписав Указ № 836/2009 «О Дне освобождения Украины от фашистских захватчиков», который предписывал отмечать этот праздник каждый год 28 октября. В указе, в частности говорилось, что праздник вводится «с целью всенародного празднования освобождения Украины от фашистских захватчиков, чествования героического подвига и жертвенности Украинского народа во Второй мировой войне…».

К сожалению, все вышеперечисленные государственные деятели (кроме Сталина) умудрились накосячить и в этом вопросе тоже, ввиду слабого знания истории и географии страны пребывания. Им кто-то сказал, что вот есть такая, самая западная точка Украины – станция Чоп, и вот её освободили 28-го. С другой стороны, они про эту станцию, последний пункт таможенного контроля на границе с Евросоюзом, и так знали – про неё не может не знать тот, кто занимается крупным бизнесом в Украине. И не было рядом с ними Вятровича (который уже не работает в Институте национальной памяти, а в те годы он работал в архиве СБУ), чтобы указать на, мягко говоря, неточности.

Каждый, кому доводилось видеть карту, знает, что после Чопа есть ещё и село с провокационным названием Соломоново – и вот оно-то на самом деле является самым западным населенным пунктом Украины, а не Чоп. Более того, есть станция Чоп – а есть и включающий её городок Чоп (точно так же, как город Киев включает в себя Центральный, Южный и Дарницкий вокзалы, но не исчерпывается ими).

28 октября 1944 года, советские войска взяли только станцию Чоп, тогда как сам город Чоп (имевший в то время статус деревни, «городом» он стал с 1957 года) и более западное село Соломоново – ещё оставались в руках противника почти целый месяц. Лишь 20-го ноября войска Четвёртого Украинского фронта возобновили наступление на запад (в рамках уже упомянутой Будапештской операции), и на третий день – 23-го ноября 1944 года наконец овладели населенными пунктами Чоп и Соломоново, завершив изгнание противника с территории нынешней Закарпатской области. А сама Закарпатская область, в свою очередь, была передана из состава Чехословакии в состав Украинской Советской Социалистической Республики на основании международного договора, подписанного 29 июня 1945 года всё тем же вездесущим Молотовым и его чехословацкими коллегами.

Этим была поставлена точка в безудержном расширении Украины на Запад (но не на юг: здесь ещё будет 1954 год). Когда-то Ильф и Петров, в своём романе «Золотой телёнок» писали: «Шепетовка – это последний город Земли, о который разбиваются волны океана». Действительно, по состоянию на начало Второй мировой войны, т.е. на 1-е сентября 1939 года, Шепетовка была, как теперь Чоп, самой западной станцией Советского Союза, пунктом пограничного и таможенного контроля: следующая станция уже была в Польше.

От Шепетовки до Чопа – 400 километров, именно на столько «растянулась» Украина в западном направлении к концу Второй мировой войны 1939-1945 годов.

Но Ющенко и Тигипко вовсе не претендуют на научную новизну, по вопросу определения Дня освобождения Украины, ответ на который зависит от понимания – «где тогда заканчивалась граница Украины». По большому счёту, только козни наших англо-американских партнёров помешали Сталину после войны включить в состав УССР не только словацкие города Ужгород и Чоп, но и Будапешт, Вену, Белград, и Братиславу с Прагой. А Варшаву и Берлин – соответственно, в состав Белоруссии.

Нет, формирование такого мнения, что 28-го октября была освобождена именно Закарпатская (самая западная) область Украины, а значит – и Украина в целом, началось задолго до 2009 года.

Так, ещё на 25-летие Победы, 8 мая 1970 года, памятник Освободителям Украины был установлен на ул. Собранецкая, в 1 км от Ужгорода, возле государственной границы между Украиной и Словакией рядом с КПП «Ужгород» (на фото). Рядом с памятником установлен камень с надписью «Тут были завершены бои советских войск за освобождение Украинской ССР от немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны». Сам памятник представляет собой скульптуру солдата с автоматом, в шапке-ушанке, который словно бы стоит на взорванном мосту, и устанавливает флаг на горной вершине (как обычно делают альпинисты). Фигура солдата выполнена из бронзы, пьедестал из андезита, высота 11 метров, вес — 19 тонн.

Однако так было не всегда. Например, ещё в мае 1944 года, когда советские войска к концу весенней наступательной кампании вышли на линию Ковель – Тернополь – Ивано-Франковск – вот это и было воспринято как настоящее освобождение Украины, в честь которого поэт Владимир Сосюра, наш земляк (он родился в Дебальцево, затем учился и жил у нас в Харькове) написал своё знаменитое стихотворение «Любіть Україну!». В советское время его заставляли учить в школах, поэтому оно хорошо известно многим читателям старшего поколения, не знаю как сейчас.

Сам В.Сосюра так рассказал краткую историю создания этого стихотворения: «Повний щастя перемоги і радості повороту на Україну, я 1944 році написав вірш „Любіть Україну!“».

Однако оно всегда публиковалось не в том виде, в котором было написано изначально. Считается, что автора заставили убрать из исходной редакции два момента: национальный колорит и упоминания о длящихся (а не давно прошедших) боевых действиях в западном направлении. В результате, вместо гимна освобождению, получился стих ни о чём – о каких-то «электроогнях», что сияют «в просторів солодкому чарі» - это что, о широком распространении наркомании?

Ниже приводится, почти полностью, первоначальный вариант стихотворения в редакции от мая месяца 1944 года; выделенные слова и фразы из него впоследствии исчезли, замененные, скажем так, более политкорректными, что без труда смогут вспомнить те, кто знаком с современной версией:

«… Без неї — ніщо ми, як порох і дим,
розвіяний в полі вітрами...
Любіть Україну всім серцем своїм
і всіми своїми ділами.

Для нас вона в світі єдина, одна,
як очі її ніжно-карі...
Вона у зірках, і у вербах вона,
і в кожному серця ударі,

у квітці, в пташині, в кривеньких тинах,
у пісні у кожній, у думі,
в дитячій усмішці, в дівочих очах
і в стягів багряному шумі...

в огні канонад, що на захід женуть
чужинців в зелених мундирах,
в багнетах, що в тьмі пробивають нам путь
до весен і світлих, і щирих…

Любіть у труді, у коханні, в бою,
в цей час, як гудуть батареї
Всім серцем любіть Україну свою, —
і вічні ми будемо з нею!»

Мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин, офицер артиллерийской разведки, в 1943-1944 годах прошёл с передовыми частями Первого Украинского фронта, имея осью наступления Пятидесятую параллель, по маршруту Харьков – Сумы – Киев – Житомир – Тернополь – Львов, далее везде. Ну, за освобождение так за освобождение!

Интерактивная карта боевых действий приведена по ссылке:
https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A32661519d0f7312c76d340bfcc149b06dcf5e99ac0112058334ace904269f3a4&source=constructorLink


Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх