На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Краткая информация

  • 0 друзей
Легенда о монисто

­­      В середине июня, когда у славян близился праздник Ивана Купалы, когда травницы заготавливали тимьян, да чабрец, иван-да-марью, зверобой, мать-и-мачеху, чистотел и родилась наша легенда...

     Зеленым-зеленА молодая травка под ногами, шелестит от дуновения теплого, шелкОвого ветерка листва на деревьях, живущих дольше, чем люди, посадившие их, помнящие и знающие больше, чем люди, живущие рядом с ними! И эти поля, эти пригорки, да серебристая речушка – несут в себе красоту матушки-природы. Это от Матери Сырой землицы получаем мы энергию жизни, энергию солнца, и всего вокруг! Мы питаемся не только пищей человеческой, но и пищей духовною. Мы наслаждаемся, глядя вкруг себя, невиданными зрелищами! Жаль только не ценим зачастую то, чем любуются глазки наши, хотя умом многое понимаем. В благодати проживает деревенский народ. Потому он ближе всего к природе. И сколько названий необыкновенных в малых хуторках и речушках, рядом с ними протекающих, сколько имен у деревень и озер – не сосчитать! А легенды ходят, из уст в уста передаются, приукрашаются, придобавляются. И зачастую эти легенды связаны с названиями. А на пустом месте – легенде не быть! И жила в одной древней деревне бабушка Маня. И было у нее хозяйство. А какое хозяйство у деревенского жителя? Скотина, конечно! Не может деревенский житель без скотины своей. Куры, гуси, утки, свинки Матрены, да коровушки Зорьки. Так и у бабушки Мани. Правда свиньи и коровы не было, а вот коза рогатая ме-мекала во дворе. Полгода не было у бабушки внуков, а она так соскучилась !

«Приехали, мои золотые!» - Любаша и Митюша обнимали бабулю: Любаша – за шею, потому как была выше братика, а Митюша прижался личиком к рукам ее и целовал их… целовал. Бабушка Маня аж прослезилась: «Помнят, мои золотые, не запамятовали своей бабушки!» Родителям, как всегда – некогда: подъехали на большой, красивой машине, достали из багажника дорожные сумки, да пакеты и поспешили к аккуратному, беленому домику: «Ма, принимай «приданое», да внучат, мы – в отпуск, дней на сорок!» Внучата разбрелись по «птичьему двору». Любаша, девчушка тринадцати лет, крольчат тискает, Митюша-шестилеток - рыжего петуха, с огромными шпорами, гоняет. Бабушка Маня - блины напекла. Блины дырявчатые, да румяные, топленым маслицем сдобренные. В духовке ряженка спеет, с корочкой поджаристой. Коза Стеша кустом смородины занялась, что около окошка, с покосившейся ставенкой. Глянула бабушка Маня в окошко, нагнала Стешу, чтобы не схрумкала смородину, позвала внучат. Дети сели за круглый деревенский дубовый стол, крытый льняною, шитою розами, скатеркой. Любаша любовалась шитыми цветами, уплетая за обе щеки бабушкины угощения, несравнимые с городскими чипсами, да мамиными заморскими салатами. Митюша не отставал от сестры, однако в голове его зрел план «побега» на речку Монисту. В прошлом годе он с дедом рыбачил там, а вот не стало деда: как там все теперь? Не поменялось ли? Дедовы снасти так и стояли за предбанником, в мастерской пылился рыбацкий сундучок, с заржавленными защелками. Митюша успел проверить: кованые крючки, ручной работы поплавки, да леска – на месте. Сестра убирала со стола, бабушка Маня управлялась со скотиной – самое время майнуть на речку. Благо червей накопать – проще простого: с краю огорода парила куча перегною. Червей там – видимо-невидимо! Митюша, крадучись, сквозь птичий двор, направился к этой куче. Попробовал прошмыгнуть мимо бабушки – не вышло. «Милок, а набери-ка мне в амбаре с полведерка пшенички!» - произнесла она, улыбаясь и с трудом разгибая усталую поясницу. Внук, послушно побежал к амбару. Массивный крюк на двери не удавалось поднять. Тогда малыш, что есть сил, придавил амбарную дверь, сбитую из шершавых, толстых, серых досок. Дверь поддалась, крюк сам соскочил, и в ноздри Митюше пахнуло запахами зерна и мышей. Он зачерпнул из деревянного ящика пшеницы и тут заметил… нет, ему показалось: там, в глубине амбара, в левом углу, что-то блеснуло, присыпанное амбарной пылью и отрубями. Внук отнес бабушке ведро с зерном и вернулся в амбар. Куры ли хорошенько покопались в амбарном земляном полу, густо покрытом мусором, а возможно крыса, только извлек из темного угла Митюша интересную вещицу. Эту вещицу в амбаре он рассматривать не стал, сунул за пазуху, вышел и боковым зрением глянул на бабушку Маню – она доила Стешу. Стеша, молча пережевывая остатки смородиновых веточек, зажмурилась, будто получала удовольствие от процесса дойки. Бабушка не увидела внука и он ринулся к куче перегною. Около нее, под старой, почти засохшей яблоней, Митюша сел на травку и вытащил из-за пазухи то, что обнаружил в амбаре: какое-то женское ожерелье. Он с роду не видал таких! Ожерелье состояло из звеньев черного металла. В каждое звено были продеты, вплетены диковинные монетки, бусины и стекляшки. Малышу сразу пришла мысль, что эта штуковина точно по нраву придется сестренке. Он собрал червей, а ожерелье решил припрятать тут же. Завернул в кусок тряпицы и сунул под толстый оголенный яблоневый корень.

Бабушка Маня почивала на своей тахте, послеобеденным крепким, получасовым сном. Любаша сидела подле, на стуле и читала какую-то старую, полуразвалившуюся книжку. Увидав брата, спохватилась, книжку прикрыла и махнула головой: «Бежим, пока бабушка спит…» Они взяли ведерко, червей, дедовы рыболовные снасти, сундучок из мастерской и побежали. Солнышко хорошо прогревало землю, щебетали птички, переливалась от летнего ветерка молодая листва на ивушках, около речки и все так было прекрасно, что дети вспоминать не желали о городе, из которого вот только недавно прибыли. Серебристые, толстые караси то и дело выпрыгивали из ведерка, а Любаша их ловила в траве и забрасывала обратно, смеясь. Митюша сосредоточенно наблюдал поплавок и ему мерещился дед, будто рядом и говорит с ним: «Не спеши, унучёк, хай покладет поплавок, тады – тащи!» Вдруг он вспомнил украшение, что нашел в амбаре. Рассказал о находке своей, сестренке. Любаша сделалась серьезной. Она читала в книжках про сокровища и решила, что Митюша обнаружил какой-то тайник. «Может там что еще есть, только надобно тщательнее поискать»,-рассуждала девочка. «А я так и знала, шо вы тута!» - кричала и улыбалась бабушка Маня, спускаясь с пригорка к речке, где рыбачили ее внучата. В руках ее был дедов подсак (большой сачок) и оцинкованное ведерко. Она попросила Митюшу натаскать в ведерко ряски, для утят. А Любаша, собравши снасти, несла улов к беленому домику. Пока бабушка жарила карасей, дети побежали к старой яблоне в огород. «Вот, под этот корень я засунул то ожерелье!» - указывал братик сестренке. Любаша опустилась на коленки, около дерева и попыталась просунуть руку под толстый оголенный корень. Но он, словно снова врос в землю: под корнем не было свободного места, куда можно просунуть хотя бы палец! Тут «подключился» к процессу Митюша. Он попытался рыть землю под корнем, руками, однако у него ничего не вышло: корень ушел глубоко. Дети удивленно переглянулись: «Что за волшебство?!» Теперь они решили сходить в амбар и хорошенько покопаться в углу, где было обнаружено украшение. Но кроме амбарного мусора, там ничего не оказалось. Бабушка Маня позвала внучат «к столу» и они послушно пошли обедать. Вечером дети слушали бабушкины сказки, перед сном. Бабушка Маня поведала им легенду, почему речка в их деревне, называлась Мониста.

2. Легенда.

Много столетий назад, когда даже нашей деревни, на этом месте и в помине не было, жила старая-престарая знахарка. Звали ее Отрада. Отрада слыла отшельницею, чуралась людей, но умела лечить всякую хворь, была травницею, пользовалась древними заговорами и молитвами. Помогала старушка людям, только когда ее по-особому позовут и это значило, что помощь ее, на самом деле сейчас необходима. Отрада одевалась в одежды для обряда исцеления, и главным ее атрибутом было чудесное монисто, которое она собирала долгие годы, пока бродила по лесам, да полям в поиске редких трав и корений. Монисто тогда носили многие женщины и зачастую называли эти украшения «шумелки». Потому что монисто состояло из множества монеток, бусин, камешков и даже ракушек. При движении хозяйки этого нашейного украшения, все подвески издавали звук. Даже считалось, что звук монисто отпугивает от женщины и ее рода нечистую силу и благоприятно действует на весь организм. Украшение Отрады сильно отличалось от монисто обычных женщин. Каждый предмет, найденный когда-то знахаркой, был прежде «очищен», заговорен и становился амулетом, вплетенным в чудесное украшение. Старушка берегла монисто и все опасалась, что после смерти своей, оно попадет в «худые» руки. Детей и родственников у Отрады не было, не знала знахарка, кому передать свои знания, да умения, а также монисто бесценное. Но вот как-то призвала ее к себе одна женщина из дальнего селения, сына вылечить. А призывали к себе Отраду вот как: около избушки, жилья знахарки, стояло засохшее дерево, сплошь покрытое кусочками железа, глиняными черепками, лоскутами, лентами, да остатками пряжи. Это все люди привязывали. Каждый человек, в те времена, обязательно работал в поле или что-то умел делать так, как другие не всегда могли. Поэтому зачастую вместо монет, обменивались между собою своими товарами ручной работы. К примеру, горшечник мог выменять у кузнеца подковы на горшки, прядильщица пряжу – на кур у птичницы. И так далее. В этот раз, около дерева стояла резная деревянная фигурка-свистулька - птичка. Отрада прекрасно знала, где живет такой мастер по дереву. Знахарка переоделась, украсила свою старческую шею чудесным монисто, подвязалась длинным, плетеным поясом, к которому подвесила мешочки с лекарственными травами и кореньями, села в маленькую тележку, запряженную прирученным лесным кабаном-секачом и отправилась к заболевшему. Вскоре она подьехала ко двору и постучала в ворота. Женщина, вся в слезах, открыла калитку в воротах и зарыдала, обняв Отраду за плечи. Знахарка сдержанно отстранила ее и молча вошла в дом. Отрада не ошиблась: Радомир, прославленный умением оживлять куски дерева, вырезая из них фигурки животных и птиц, лежал без сознания на кровати. Старушка зажгла в изголовье его свечу, изготовленную из пчелиного воска и трав. Потом нанесла какое-то снадобье на стопы Радомира и стала что-то быстро шептать, склонившись к его лицу. Мастеру было всего двадцать восемь лет от роду, однако Отрада выпрямилась и покачала головой, а потом произнесла: «Я тут бессильна, ничего не выйдет. Болезнь слишком запущена. Сколько ни просила женщина за сына своего, Отрада все твердила: «Не выйдет.» Вот стала эта женщина на колени перед знахаркой и произнесла: «Я знаю, люди говорили, будто монисто, что на тебе, все может! Если ты поднимешь на ноги моего сына, я отдам тебе одну из своих внучек – Алену! Два года назад, на сенокосе, я нашла новорожденную девочку и никому не сказала, что она мне не родная. У тебя нет никого, а у меня дети и внуки! Возьмешь Алену и будет она твоей преемницей, дочерью. Только спаси моего ребенка!» И сняла с себя монисто Отрада, извлекла из украшения камешек один, продела сквозь него суровую нить и надела на шею Радомира. «Пусть он никогда не снимет со своей груди этот камень» - произнесла старушка. Потом достала из мешочков, что на поясе, пузырек с чистой родниковой водой, произнесла молитву и влила воду в уста больному. Когда знахарка надела на себя монисто обратно, Радомир очнулся и открыл очи, удивленно разглядывая свою целительницу. Мать Радомира обняла сына, на лице ее высохли слезы и засияла улыбка счастья. Отрада же, ничего не сказав, повернулась и покинула деревню, в своей маленькой тележке, запряженной ручным диким кабаном. На следующий день женщина сдержала свое обещание, она передала маленькую Алену Отраде. Теперь малышка всюду была со знахаркой, ибо Отрада сплела себе на спину из лозы корзину и бродила с девочкой, за плечами. Алена выросла смышленой и привлекательной девушкой, но когда ей исполнилось девятнадцать, ее названная мать покинула этот мир со словами: «Аленушка, никогда не снимай с себя мое монисто, и только дочери своей ты можешь передать силу, знания и его!» После смерти Отрады Алена стала знаменитой знахаркой и целительницей, но однажды, переплывала нашу речку на старенькой ветхой лодке, спешила к одному больному ребенку на помощь. Лодка с нею перевернулась и тут же затонула. Когда люди нашли утопленницу, монисто на ней не было. С тех пор прозвали нашу речушку Монистой, в память о чудесном украшении Отрады. А деревня наша, с домов первого поселения, получила название – Отрадная. Бабушка Маня зевнула, поцеловала внуков и пошла «на боковую», а дети притворились спящими. Как же, не могли они уснуть после того, как столько узнали про монисто!

3.ЗА КАМНЕМ.

Как только бабушка Маня, намаявшись за день, захрапела, дети взяли с собою керосиновую лампу и пошли в огород, к яблоне. Однако, сколько не пытались раскопать под корнем и достать монисто – ничего у них не получалось. Корень словно сам по себе, вновь погружался в землю. Тогда Митюша и Любаша решили наутро все рассказать своей бабушке. А она слушала их, управляясь с хозяйством, на птичьем дворе и языком прицокивала: «Что ж вы мне сразу не сказали про монисто!» Когда утренние работы были окончены, бабушка отправилась с внуками в огород, к старой яблоне. Как глянула она на корни – диву далась! Сколько помнила себя бабушка Маня, корни эти оголенные, от времени были. А под ними рука человеческая свободно проходила. Теперь же почти все они в землю погрузились, а засохшие, мертвые ветки яблони покрылись яблоневым цветом! Дети, как завороженные, любовались цветущим деревом в июне-месяце. «Придется нам с вами сегодня посетить одну старую женщину, - говорила с внуками бабушка Маня,- она самая старая у нас в деревне. Может, даст дельный совет, может, знает что-то, чего мы не знаем!» Прихватив с собою гостинцы, бабушка с внуками, вместо полуденного сна, направилась к низенькому домику, на краю деревни. Это был самый ветхий дом в Отрадной. Крыша его сплошь поросла толстым слоем мха, а ставни давным-давно не открывали. Покосившийся забор из дряхлого, как сама хозяйка, частокола, да полуразвалившаяся калитка. Из всей живности у бабы Ганны была собачка. Невесть сколько было годков этой малоразмерной собачке, однако она была довольно подвижною и от хозяйки далеко не отходила. Ганна сидела на завалинке, около домика своего и шевелила губами, будто сама с собою говорила. Из-под замасленного, не понятного цвета платка, выбились белые-белые волосы, но Ганна не обращала на это никакого внимания. Когда незваные гости подошли к частоколу, Ганна попыталась подняться, опираясь на деревянную, словно отполированную клюку, но не сумела. Тогда старушка просто кивнула головою, здороваясь и указывая глазами на завалинку. Бабушка Маня с внуками, тут же уселись рядом с Ганной. В качестве гостинца ей принесли жареного карася, да пирожков с вишнею. Ганна поделилась гостинцами с собачкой, слушая о событиях, что произошли во дворе бабушки Мани. Вдруг глаза Ганны заблестели, она оживилась и собрав все силы, поднялась с заваленки: «Маня, зачем вам монисто?! Оставьте его в покое! Похоже, оно не желает, чтобы его находили!» - Но оно далось в руки Митюше, что бы это значило? - спрошала бабушка Маня Ганну. - Дай-ка мне свою руку, постреленок,- обратилась старая Ганна к Митюше. Митюша, чуток с опаской, протянул руку Ганне. А она взяла ее обеими руками, подержала, потом прикоснулась крючковатым старческим носом, - Митюша аж глазки прикрыл, - ему было не слишком приятно. «Как могло случится, - шамкала своим беззубым ртом Ганна, - что внук твой, Маня, наделен силой Отрады: ни ты, ни твоя дочь или внучка, а именно Митька!? Кажется, я знаю в чем тут дело! Ведь твой прадед, Маня, Радомиров сын?!» Глаза бабушки Мани расширились от удивления и она произнесла: «Как же так! Получается, что легенда о чудесном монисто вовсе не легенда, а быль!» Дети переглянулись. Они сообразили, что Радомир, которого излечила сама Отрада, их родственник. А значит, у него должен был остаться камень из монисто. О том, как умер Радомир и где захоронен, Ганна не ведала, только сказала, что за лесом есть старый могильник. Никто не ходит на тот могильник и идут слухи, будто люди, забредшие к нему, пропадают без следа. «Ты должна благословить внуков, Маня, на поиски камня Радомира!» - произнесла Ганна, потом, не попрощавшись с незваными гостями, повернулась и ушла в дом, прикрыв за собою трухлявую дверь. Бабушка Маня с внуками вернулись домой уже к вечеру. А наутро, когда солнце позолотило макушки деревьев, в двери к бабушке Мане постучался деревенский кузнец Иван. Он являлся соседом бабушки Митюши и Любаши вот уже двадцать лет и помогал ей по хозяйству, когда сама она не успевала или простывала, время от времени. Дядя Иван оказался очень добрым и вызвался сопровождать детей, через старый лес, к Кургану. Бабушка Маня протянула кузнецу-соседу лопату и узелок, с провизией, благословила троих на дальнюю дорогу, все присели перед дорогой, как полагалось и отправились навстречу новым приключениям. Кузнец обожал детей и умел с ними ладить. «Свои» уже повзрослели и разлетелись по городам. Но дядя Иван имел доброту неисчерпаемую и ему требовалось, где-то внутри, дарить детям тепло души, частичку сердца и умения свои, нажитые за многие лета. А лет было дяде Ивану – семьдесят восемь. Из-за своей любимой работы, куда он вкладывал всю свою силу и опыт, дед обладал богатырским здоровьем. Поэтому никак иначе, как «дядя Иван» или «наш кузнец» - в деревне его не величали. Приезжали к нему и из других деревень, даже городов, заказывали изделия из закаленного металла. И кузнец честно выполнял работу, за что снискал уважение и даже любовь всенародную. Вот такой незурядный человек шел бок о бок с нашими детками, обнаружившими необыкновенное монисто. Дорога через лес, петляя и, временами превращаясь в узкую, едва заметную тропку, была полна сюрпризов в виде ярких птиц, спелых ягод земляники и душистых цветов. Таких цветов Любаша нигде и никогда не видывала, поэтому рассматривала их внимательно, чтобы потом нарисовать.

Митюша охотился за лесными ягодками и старательно раздвигал листочки земляники, чтобы не упустить ни одной. Дядя Иван с усмешкой наблюдал за ними и подшучивал: «Ой, Любаша, в этом колокольчике - злой шмелек, гляди покусает тебя за нос! Митюша, там в траве, не только ягодки, а еще змейки живут!» Дети тут же отстранялись от своих занятий, а из цветка и взаправду вылетал пушистый шмель, а по траве скользила блестящая, разноцветная змейка.

«Дядя Иван, откуда ты узнал?!» - удивлялись дети, но кузнец только усмехался в свои седые, пышные усы. Прошло каких-то четыре часа, а Митюша и Любаша так умаялись, словно помогали бабушке в огороде. Дядя Иван позволил им присесть и передохнуть. А из узелка, который протянула бабушка Маня, провожая внуков в поход, достал кузнец пироги, да молоко в бутыли, укупоренное. Хорош обед на свежем лесном воздухе, а сам лес – приветлив и прекрасен! Продолжили путь свой, герои нашей легенды и приблизились к славянскому могильнику, где множество курганов. От времени те курганы давно землею накрылись, да травами-кустарниками обросли. И как узнать, какой из них Радомиров – не известно было путешественникам. Однако дядя Иван, недолго думая, стал у дуба столетнего и слова кой-какие произнес. Тут же качнулось дерево и хрустнула на нем старая, сухая ветка. Повалилась та ветка на один из курганов. Теперь надо было вход в курган этот отыскать. Долго расчищали его наши герои, не жалея рук и вот заметили, что с одной стороны курган не пологий, а более обрывистый. Тут и стал копать кузнец.

Вскоре лопата ударилась о старую, трухлявую доску. А под нею был найден черепок от старинной посуды, расписной. Дальше-глубже уходила лопата. Без устали трудился дядя Иван. Знал он, что ежели найдут они камень Радомира, так многих этот камень «на ноги может поставить, излечить тоесть. Свято верил он богам древним, славянским и больше всего на свете любил Отчизну свою и природу в ней необычайную! Эта вера и помогла найти камень. Блеснуло под лезвием лопаты что-то. Митюша и бросился туда сразу же. Достал зеленый камень, с темными разводами. А дядя Иван произнес:

«Малахит это заговоренный, вот оно что!» Не стали наши герои дальше копать, не захотели тревожить прах хозяина кургана. Вернули землю на место и кусты посадили. А сами, уже в непроглядную ночь, при свете яркой, круглой луны, решили найти место для ночлега. В лесу ночью боязно деткам, но с ними сильный и храбрый кузнец. Как закричит ночная птица – он им рассказывает, кто это и дети успокаиваются, дальше идут. Но тут как-то резко подул ветер, заскрипели вековые деревья, зашевелился весь лес, зашептал, словно многими голосами: «Алена идет, смотрите, сама Алена!» Дети спрятались за спину кузнецу, а он, не шевелясь, глядел на чудо: Ступая по лесным травам, в свете луны, не приминая их, шла полупрозрачная женщина, в старинном сарафане. На ней позвякивало монисто, что нашел в амбаре Митюша. Женщина с добром глядела на детей и кузнеца и протягивала к ним руку, словно что-то просила. И тогда дядя Ваня, не мешкая, протянул ей заговоренный малахит. Алена тут же, бережно вплела его в монисто и пристально посмотрела на Митюшу, который высунул свое любопытное личико из-за спины кузнеца. «Ты станешь великим врачевателем людских сердец, малыш!» - произнесла полупрозрачная женщина и растворилась в ночном тумане. С тех пор прошли десятилетия. Люди без опаски стали бродить по этому лесу и посещать курганы. Больше никто из них не пропал. А Митюша и правда стал известным хирургом. Своим детям он поведал знаменитую, в его родных краях, «Легенду о монисто». Но то, что он был ее участником, не рассказывал никому. Любаша сочиняла восхитительные сказки для детей. И однажды, решилась поведать вам, дорогие читатели, вот эту легенду.
Земля и война(миниатюра)
­­­­­­     Солнце, уже с раннего утра заполонило собой округу, погружаясь лучами в мокрую, после вчерашнего ливня, землю.

Над землей колыхался воздух - это испарения, но маленькая ящерка не понимала, что происходит и приглядывалась к неизвестному явлению природы,
...Далее

Картина дня

наверх